Чтение онлайн

— Как же с ним тяжело, — сокрушенно покачал головой Швец. Улыбнулся гостям. — Но вы не волнуйтесь. Я не последний человек в убежище, мое слово кое-что стоит. Гарантирую, Боштан вас не тронет. Главное, не ведитесь на его провокации.

Долин пожал плечами.

— Я и не волнуюсь.

Убрав ноги со стола, Швец жестом радушного хозяина обвел рукой помещение.

— Ну, что встали в дверях? Проходите, присаживайтесь, наливайте себе кофе. Сейчас там наверху, — он скосил глаза к потолку, — посовещаются и я провожу вас в апартаменты.

Поколебавшись, Долин сделал было шаг к кофеварке, как на столе зазвонил телефон. Сняв трубку, Швец нажал на кнопку громкой связи. Тоном, изменившимся с ленивого на деловой, сказал:

— Швец.

— Пусть остаются, — донесся из спикера сухой, безжизненный голос. — Вся ответственность на тебе. Завтра в десять утра приведешь их ко мне.

— Принял, Максим Борисович. Завтра в десять, — подтвердил Швец и положил трубку. Откинувшись на спинку, он положил руки ладонями на стол, выпрямился и официальным тоном произнес: — Итак, разрешите поприветствовать вас в нашем убежище. Меня зовут Ярослав Швец, я капитан группы поиска и зачистки. Одной из шестидесяти пяти. Боштан тоже. Сейчас вам будет трудно разобраться в структуре наших отделов и, следовательно, в иерархии. Поэтому запомните одно — старше меня только майор, глава научного отдела и комендант башни. Поэтому со всеми вопросами и пожеланиями обращайтесь сразу ко мне. — Он вгляделся в усталые, осунувшиеся лица гостей. — Ладно, на этом пока закончим. Давайте я провожу вас в ваши апартаменты. Пообщаемся, когда отмоетесь и отужинаете. Наверное, вам хочется узнать о том, как мы выжили, не меньше, чем мне…

Апартаменты располагались на десятом этаже. В привилегированной, как сообщил Швец, зоне. На верхних этажах было не хуже, и единственное, чем привилегированная зона отличалась от обычной, — это отдельными комнатами и наличием отопления и воды в кранах. В остальном же, как заверил провожатый, поднимаясь по лестнице, бытовые условия были примерно одинаковыми. Наверху было разве что теснее, ибо народу там жило намного больше, чем внизу, и людям приходилось делить комнаты с десятком соседей. Комнаты в небоскребах, правда, были не под стать каютам паромов с Валаама и легко могли вместить хоть сотню человек.

Отвечая на немой вопрос, Швец сразу сообщил, что их привилегированный класс состоял из глав, старших научных сотрудников, капитанов и членов групп поиска и зачистки, или, как их называли, штурмовиков. Любой желающий мог пройти подготовку, сдать экзамен, вступить в группу и переехать вниз в свою отдельную комнату, однако многие либо не могли пройти отбор, либо предпочитали остаться наверху — пусть там теснее, зато не придется выезжать в рейды в город и рисковать жизнью. Да и в случае прорыва не придется принимать на себя первый удар протистов. Вдобавок кому-то все равно надо было заниматься сельхозработами в разбитых на верхних этажах оранжереях, ухаживать за мелкими животными и птицей, поддерживать здания в чистоте и порядке и обслуживать толпу военных, штампуя для них патроны и готовя защитную амуницию.

Первые же пять этажей каждого небоскреба служили буфером между людьми и протистами. Все входы и выходы из них были перекрыты арматурами, залиты бетоном и заблокированы. Прорыв в башню случился лишь однажды, но мертвеца и зараженных им людей удалось изолировать и ликвидировать меньше, чем за минуту, усилиями людей коменданта — местных стражей правопорядка.

Опознать «законников» было легко — на рукавах они носили красные повязки, и только они да дежурившие в гаражах группы штурмовиков имели право на ношение огнестрельного оружия внутри небоскребов. Остальным оно было неположено и выдавалось лишь по приказу сверху. Находясь в ожидании очередного рейда наружу, из которого вернуться не все, штурмовики пребывали в состоянии вечного стресса. Между ними зачастую вспыхивали потасовки, психика некоторых не выдерживала и ломалась, и конфликты нередко заканчивались стрельбой. А прекрасно обученный вооруженный человек с помутневшим рассудком легко мог устроить настоящую бойню. Что уже случалось и не однажды. Коменданты же были освобождены от участия в рейдах, не испытывали никакого давления и набирались из уравновешенных людей. Они были неспособны сорваться.

— Значит, шестой этаж и выше уже жилые? — спросил Долин, проходя по лестничной площадке с цифрой шесть на стене.

— Не, — покачал головой Швец. — Жилые начинаются с девятого. Шестой — зал для испытаний. Седьмой и восьмой — цеха переработки.

— Да что еще за испытание? — не выдержал Савельев.

— Экзамен на вступление в боевую группу. А для кого-то наказание.

— И что надо делать на вашем испытании?

— Выжить, — сказал, как отрезал, Швец.

Поднявшись на десятый этаж, Швец вывел троицу в коридор. Первое, что бросилось в глаза, это чистота. На полу не было ни пылинки, стены, обшарпанные и исцарапанные, еще сохранили налет роскоши. В коридор, правда, темновато — местные ни в чем особо не нуждались, но им все равно приходилось экономить, так что светила каждая третья лампочка.

Топая по длинному коридору, Долин то и дело натыкался на группы мужчин в холлах — они сидели за столами, перекидываясь в карты, играя в нарды или шашки. В небольшом зале несколько человек гоняли мячик, кто-то что-то мастерил, некоторые просто беседовали. Все, включая встреченных ранее людей, выглядели довольно молодо, не старше сорока лет, и были подтянутыми. Пожилых Долин не заметил, женщин тоже.

— Женщинам сюда нельзя? — уточнила Кнопа.

— Нет, — ответил Швец. — Просто здесь живут только военные. Женщина может вступить в боевую группу только в исключительном случае, когда очевидна ее ценность.

Поколебавшись, слегка покраснев, Кнопа спросила:

— Слава, а у тебя есть девушка?

— Личные отношения под запретом. Есть дни посещений, но в остальное время никаких личных контактов. Вдобавок женщин намного меньше, чем мужчин. — Швец умолк, заметив приближающихся людей с автоматами и красными повязками. Когда они прошли мимо, он пояснил: — Вы уже, наверное, заметил, что у нас нет никого старше сорока. Стариков и просто людей в возрасте можно пересчитать по пальцам, они все работают в научном отделе. Ну, есть еще майор.

— Кстати, да, — только — только сообразил Савельев. — А почему так?

— Когда началась пандемия, сюда не мог попасть кто угодно. Был отбор. Право войти в убежище получили военные, в основном профессиональные и прошедшие спецподготовку, научные сотрудники и люди определенных профессий. Условиями было — иметь отменное здоровье и быть не старше тридцати лет. Соотношение мужского и женского населения убежища должно было составить и составило семьдесят процентов мужчин и тридцать женщин в возрасте до двадцати пяти. По замыслу, часть мужчин должна была погибнуть в боях с зомбаками и к концу пандемии количество мужчин и женщин сравнялось бы. Оставшегося числа мужчин и женщин хватило бы, чтобы полностью восстановить популяцию людей.

— Фига у вас замыслы! — содрогнулся Савельев. — И что за умник придумал такую систему?

— Руководитель научного отдела, известный микробиолог Максим Салищев, он же Хряк, — ответил Швец. Резко остановился, схватил Савельева за рукав и, притянув к себе, с угрозой предупредил: — Больше никогда не смей вслух критиковать наши правила. Или отправишься на испытание. Ясно?

Растерявшись, Савельев закивал:

— Да — да, больше не буду.

Отпустив инженера, Швец хлопнул его по плечу.

— Вот и отлично. Молодец, что усвоил. И запомните, в нашем убежище есть всего три главных заповеди — порядок, дисциплина, подчинение. Кто им следует — может здесь жить. Кто против — пулю в лоб и на переработку. Чтобы не умножать число врагов. — Оглядев вытянувшиеся лица девушки и инженера и невозмутимое Долина, Швец печально улыбнулся. Пожал плечами. — А вы что, думали, что в сказку попали?..

Их новое жилье принадлежало Швецу. Мебели в небольшом двухкомнатном пентхаусе почти не было — только кухня, двухместные кровати в каждой комнате и стол со стульями. Сменная одежда владельца жилья была свалена прямо на столе и на полу, всюду валялись грязные носки, на полу были заметны следы пыли. Из затемненного, во всю стену, окна открывался вид на площадь между башнями, заполненную протистами.