Чтение онлайн

Двухколесная колесница остановилась подле каменного здания высотой в четыре этажа богато составленного из разноцветных монолитов и украшенного деревянной, костяной и иного рода изразцовой резьбой.

Облицовка блестела на солнце так ярко, что слепила глаза. Это было новшество холкунских городов. Их последняя мода. Украшение домов каменно-древесной облицовкой было дорогим удовольствием, однако Аснар мог себе это позволить.

Один из трех самых богатых конублов Фийоларка позволял себе не только это. Лишь у него во всем городе имелся собственный сад и небольшое озерцо. Таких роскошеств не было даже у холларка, но это никого не удивляло. И без того всем было известно, кто на самом деле правит городом.

Между тем Аснар вовсе не походил на конубла, образ которого на Синих равнинах прочно ассоциировался с непомерно разжиревшим холкуном, готовым всякого обхитрить и объегорить. Наоборот, это был высокий по-военному сложенный олюдь, руки которого были привычны и к палице, и к топору, и к мечу. Природа не полностью отвернулась от него — небольшое пузико свисало-таки вниз, но оно совершенно не портило общее благоприятное впечатление от его внешнего вида.

Окладистая густая борода опускавшаяси ниже середины груди уже успела засеребриться, но глаза висевшие прямо над ней смотрели живо, умно и по-юношески.

Каумпор слез с колесницы: в меру украшенной, в меру усиленной броней — в меру дорогой, подошел к вратам, претворявшим собой вход сразу на высокое крыльцо, поклонился дому, поклонился родовому божку и только после этого проследовал внуть.

В больших палатах стояло умеренное жужжание, какое всегда слышится, когда во внушительных размерах комнатах собирается несколько десятков человек. Даже степенное говорение и перешептывание превращаются в таких случаях в довольно громкий гомон.

— Мир дому твоему, Аснар. Благополучия животу этого дома. — Холкун поклонился хозяину, а после и хозяйке. Ему ответили вежливыми поклонами.

— Приветствуем тебя, Каумпор. Без брата ли? Почему? — обратился к нему Аснар. Его приветливое лицо, оставалось, тем не менее, жестким.

— Без него. Оставил его. Дела.

— Сам пришел и за то благодарим.

На этом приличия были соблюдены и Каумпор прошел внутрь палат

Посмотреть в них было на что. Помещения утопали в мехах, коврах и золоте. Драгоценные камни обильно покрывали почти каждую вещь, стоявшую на многочисленных сундучках, ларцах, полках и столах. Все это ослепительное великолепие было выставлено напоказ с одной целью — поражать и похвастать.

Каумпор усмехнулся. Раньше он бы развесил уши и открыл рот от удивления. Да, то были великие времена. Хотя и тяжелые — вспоминать страшно, но интересные. Теперь он безразлично скользнул взором по богатому убранству палат и повернулся к столу, уставлявшемуся разнообразными яствами.

Поесть бы он не прочь. С утра не ел. Вернее, с ночи. Холкун осмотрел себя. Сегодня он ступил первый шаг в сторону снижения убытков: он высек что было сил мальчишку, осмелевшего до того, что начал воровать с его складов телегами. Сейчас ушлый молодец валяется где-нибудь в канаве за городом и оплакивает свою судьбу.

Каумпор вздохнул. Отчего-то так всегда получается: холкун-простолюдь получал хорошую работу, едва на коленях перед ним не ползал, благодарил, а как время проходило, то ему прежняя жизнь казалась уже не своей — словно не было ее, а нынешняя сносной, но тоже не сладкой. Начиналось подворовывание, а после и откровенное воровство. Приходилось такого олюдя отправлять в обратный путь. И почему-то только тогда — именно в этот момент — он понимал, что потерял, и снова, как и задолго до этого, ползал перед конублом на коленях, умолял и плакал. Иные, пылая праведным гневом, грозили ему даже карами от богов. Ха-ха! Безмозглые твари! Когда бы они знали, когда бы они видели про себя то, что видел он со стороны, то понимали бы, что не он сек их, их секли боги. Боги даровавшие праведникам достойное место и разочарованно смотревшие, как они опускаются до уровня воров. Кара! За что его карать, когда он есть карающая длань! Никогда боги не будут карать сами себя! Хе-хе!

— Каумпор, не помешаю ли?

Холкун обернулся.

— Нет, Илло, не помешаешь. — Он любил этого пасмаса. Любил всей душой за то, что среди стольких утех, стольких пороков, стольких соблазнов, какие сдерживались городскими стенами внутри города, Илло не дал себе утонуть, погрузиться в эту мерзопакостную жижу, словно болото утягивавшую каждого слабого душой и умом.

Илло не знал, что единственным олюдем, которого Каумпор почитал выше себя был он, Илло. Когда бы пасмас узнал такое, он наверное бы разхохотался от души, ибо сам он почитал холкуна если не за бога, то за своего наставника.

— Отвернулся в угол, глаза слепят сокровища его? — как всегда разулыбался Илло. — Я тут тоже щурясь хожу, чтобы не ослепнуть. Когда бы мне столько света, а бы только и делал что писал.

— А ведь верно сказал, — рассмеялся холкун.

— Слыхал про Лорма. Страшно бытие от таких вот трагедий.

Каумпор молча кивнул. Ему не хотелось сейчас думать о погибшем друге. Илло тоже помолчал будто бы подводя черту в разговоре.

— Я слышал, ты новое дело затеял. Решил дойти до Холведской гряды со своим караваном. Правда ли то?

У Каумпора никогда и в мыслях не было уходить так далеко, однако он тут же насторожился. Иной раз массовое сознание, а особенно мышление подбрасывало ему неплохие идеи.

— А ты как думаешь, Илло?

— Хорошее предприятие, думаю. У них там, знаю, много товара такого, какого в равнинах не сыщешь.

— Какого например?

— Железо хорошее у них. Без примесей, говорят. Каменьев много на облицовку.

— Когда ж тебе железо-то позволят привозить? Саарары и оридонцы за этим строго наблюдают.

— А коли у меня возможность есть глаза у них закрыть, — приблизился к нему Илло. — Задумка есть одна. Послушаешь али как?

— Послушаю. — Они удалились в дальний угол с стали о чем-то шептаться.

— Почтенные конублы, — заговорил младший брат хозяина торжества, молоденький юноша лет шестнадцати, — зовем вас к столу. Отведайте то, чем боги одарили сей дом!

Произошло шевеление и все торговцы сместились к столам. Размещались там шумно, с шутками и тычками друг другу в бок. Рассаживались друг подле друга, компаньон подле компаньона. Опытный глаз по одному этому шевелению легко различал, какие торговые партии сложились в городе и каков их вес по отношению друг к другу.

У Каумпора был наметанный глаз. Он заметил, что два других владетеля Фийоларка сели рядом.

— Быстросчет, слышь? Линул и Мириул рядышком уселись, — наклонился к его уху сосед-брезд. Брездские торговцы занимали высокое положение в городах, но не главенствующее.

Холкун кивнул. Где-то еще зашептали: "Неужели снова рядом пойдут против Беспалого?"

Каумпор посмотрел на Илло и оба они криво усмехнулись. Говорили в свое время Кугуду Беспалому о том, что время такое, что не надо в холларки метить. Не послушал. Просидел две зимы. Теперь наступил срок уйти.