Чтение онлайн

– Взять их! – раздался короткий властный приказ, и на них с Элем набросились со всех сторон.

Изгой размахнулся и мощным ударом свалил одного из нападающих, но их было слишком много. Пол качнулся навстречу и со всей силы врезал ему по лицу. Мир погрузился в непроглядную черноту…

…Лица Эрика коснулось что-то мокрое и божественно холодное. Он слабо застонал. Голова и тело нещадно болели, будто на нём танцевал кландай весь анклав эльфов. Эрик снова застонал и попробовал открыть глаза, но тщетно – они опухли и заплыли, и на какое-то мгновение Изгою показалось, что он ослеп.

– Тебе крепко досталось, – услышал Эрик сочувственный голос побратима, и его лица снова коснулась восхитительная прохлада.

– Что… что случилось? – собственный голос был непривычно хриплым и каким-то надтреснутым, так что Изгой даже не сразу его узнал.

Застонав, он попытался сесть. Крепкая рука подхватила его под мышку и помогла Эрику принять сидячее положения. Его ушей достиг тихий вздох эльфа.

Изгой разлепил глаза и огляделся. Решётки, тусклые светильники, серая каменная стена, покрытая мхом и сочащейся сквозь трещины влагой, охапка прелой полусгнившей соломы, небольшая дыра в полу углу камеры, источающая невыразимый смрад выгребной ямы. Эрик посмотрел на покрытый плесенью потолок.

«Интересно, как глубоко под землёй мы сейчас находимся?»

В Приграничном районе среди нищих и бродяг ходили слухи, что нижние уровни Подземелья Ужасов – самой охраняемой тюрьмы Лагарика – то и дело затапливались грунтовыми водами, и все находившиеся там узники тонули.

Задняя стенка камеры была каменной, а передняя и боковые были сделаны из толстых, склизких от влаги прутьев. Напротив, через неширокий коридор, тянулся ряд таких же точно камер. Насколько Эрик видел в тусклом свете висящей по центру прохода лампы, все они были пусты.

– Я не знаю, – немного помолчав, негромко, ответил эльф. – Я думаю, нас подставили.

– Как это? – от обилия полученных ударов многострадальная голова Эрика стала плохо соображать, и лишь ценой огромного усилия воли он принудил себя сосредоточиться на словах побратима.

– Убийство князя Альвильона. Как ты думаешь, кого в нём теперь обвинят?

Эрик угрюмо усмехнулся, на что голова тут же отозвалась вспышкой немилосердной боли. Изгой поморщился и застонал, но всё же нашел в себе силы задать глупый вопрос:

– Нас?

Эль слегка дёрнул плечами.

– Возможно, не только, – последовал неожиданный ответ. – Вспомни, где произошло убийство – в одном из домов архижреца. Всем известно, что Варток – ярый противник Договора, и что он ненавидит нелюдей. Мотив есть, заказчик есть, исполнители тоже схвачены, – устало-равнодушным голосом, словно речь шла не об их судьбе, а о погоде, проговорил Эль. – Что ещё надо до полного счастья? Ах да, нужно дружно повесить их всех на городской площади. Показательная казнь, побери меня Окс! – щека Эль нервно дёрнулась, а по спине Эрика поползли ледяные мурашки.

– Так себе перспективка, мне не нравится… – уныло заметил Изгой и неожиданно воскликнул в сердцах: – Ну почему именно мы?! Почему Орикс выбрал именно нас?!

– У него могли быть сотни причин или вообще ни одной… - печально отозвался его побратим.

Время в этой сырой вонючей дыре тянулось оксовски медленно, но за друзьями всё не приходили. В конце концов Эрику захотелось пить, но о них словно забыли. Но надолго ли?..

Чтобы отвлечься, побратимы вновь обсудили случившееся, пытаясь понять, что НА САМОМ деле там произошло. Кто-то убил Альвильона. Но зачем? И по чьему приказу? Архижреца? Вряд ли. Даже при всей его нелюбви к инорасцам, зачем так подставляться? Увы, друзья слишком мало знали для того, чтобы ответить на все эти вопросы. Ясно было одно: в убийстве князя Альвильона была замешана политика. И Эрик с Элем оказались в самом центре этой интриги, разменные фигуры, которыми жертвуют на первом же ходу.

В конце концов жажда и усталость сморили Эрика, и он погрузился в некрепкий, тревожный сон.

Разбудил его лязг раскрываемой в дальнем конце коридора двери, и раздавшееся следом гулкое эхо шагов. Принесли еду – два куска чёрствого, заплесневелого хлеба и видавший виды бурдюк с отдающей тухлятиной водой.

– Жрите, свиньи! – швырнув «щедрое» угощение через решётку, процедил стражник. – Ваш последний ужин.

По спине скользнули мурашки, и Эрик сглотнул вставший вдруг в горле ком. Одно дело – обсуждать с побратимом свои мрачные догадки, и совсем другое – слышать их подтверждение. Но погрузиться в пучину тяжких размышлений Эрик не успел. Едва шаги принёсшего им еду стражника стихли в отдалении, как дверь в конце коридора снова распахнулась, а следом раздался гневный женский вопль:

– Пусти, оксово отродье!!!

– Шагай резче, курва! – тут же последовал грубый посыл.

Эрик увидел двух стражников. Один из них тащил за локоть упирающуюся девушку, а второй шагал впереди, освещая им путь масляным фонарем.

Они приблизились к соседней камере. Первый стражник зазвенел тяжёлым кольцом ключей, подбирая нужный. Решётка со скрипом отворилась, и второй стражник затолкал свою жертву внутрь.

Потеряв равновесие, девушка с руганью, совершенно не вязавшейся с её хрупким обликом, полетела на колени, но почти тут же вскочила на ноги и бросилась к захлопнувшейся перед её носом решетке.

– Чтоб ты сдох, выродок проклятый! Я тебе глотку перережу, клянусь своими потрохами, дай только выбраться!..

Но стражники лишь рассмеялись.

– Давай-давай, посмотрим, как ты запоёшь через пару деньков!

Девушка вновь с досадой выругалась и плюхнулась на прелую солому у стены камеры.

Эрик подтянулся поближе к разделяющей казематы решётке и, щурясь в сумраке, с любопытством оглядел новую соседку.

От природы белоснежные, точно первый снег, кучерявые волосы грязными космами ниспадали на её спину, обрамляя хорошенькое бледное личико с полными тёмными губами и огромными, глядящими на мир с нахальной дерзостью зелёными глазами. Если бы не эти глаза, Изгой бы подумал, что перед ним эльфийка.

На виске пленницы запеклась кровь, пропитавшая белые пряди над чуть заострённым ухом.

Девушка была одета в когда-то белую, а сейчас покрытую грязью и порванную в нескольких местах рубаху с пышным жабо, заправленную в чёрные кожаные брюки и высокие сапоги до колен. Но мужской наряд не мог скрыть женственных форм пленницы. Ремешок на брюках только ещё больше подчёркивал тонкую талию, ярко контрастировавшую с округлыми полушариями грудей и аппетитной, обтянутой тонкой чёрной кожей попкой. А если девчонку ещё и отмыть, и переодеть, она должна стать просто красоткой.

Заметив, что Эрик смотрит на неё, пленница усмехнулась, сверкнув в свете одинокого факела ровными, белыми, с легким голубоватым отливом зубами.

– Ты это будешь? – девушка указала на бурдюк с водой, который юноша, раскрыв рот, продолжал безотчётно сжимать в руке.

– Что? – в первый момент Эрик даже не сообразил о чём она спрашивает.

– Воду! – пленница поморщилась и прикоснулась к слипшимся от крови волосам. – Хочешь, подрочу через решётку взамен на бурдюк?

Овладевшее Изгоем оцепенение мгновенно прошло. Конечно, он был не прочь познакомиться поглубже с новой хорошенькой знакомой, но точно не здесь и не сейчас.