Чтение онлайн

Однако ожидание охотника было бессмысленным. Дичь не могла попасть в его искусно расставленные силки. Гачаг Наби никогда не боялся риска, но он был умен и прекрасно понимал, что делает и зачем. Ради одного разговора с Хаджар он многое мог поставить на карту, но задерживаться в этих местах было бессмысленно. Столько людей, судьба которых переплелась с его судьбою, оказались втянутыми в бурно развивающиеся события! Нужно было подумать и о них. Андрей и Людмила, приехавшие к нему от имени тех, кто назывался "новыми мусульманами", Гогия и Тамара, проделавшие столь непростой путь, - все они, конечно, измучены ожиданием и беспокойством. Гачаг Наби не хотел давать друзьям повода для упреков.

К этому времени многое изменилось в судьбе самого Гачага и в отношении к нему народа. Раньше жизнь его принадлежала только ему самому. Он был человек, каких много - роста среднего, волос густой, лицом - типичный горец. Но теперь, когда слава его возросла и о нем стали слагать легенды, выяснилось, что росту он великанского, плечи - косая сажень, а сила в нем такая, что гору может свернуть, если она станет у него на пути. Так думали не только в Зангезуре, и не только в Закавказье - до Ирана докатилась весть о том, что есть такой Гачаг Наби, и туда доходили отголоски его подвигов.

Конечно, все эти рассказы имели под собой и реальную почву.

Сила Гачага Наби была велика, потому что дух его был несокрушим, потому что народ поддерживал его и шел за ним. Когда приходил час сражения, Гачаг Наби метал молнии в своих врагов и, казалось, само небо сражается на его стороне. Когда приходило время скрыться, то Гачаг Наби исчезал бесследно, казалось, даже мышиная нора может послужить ему надежным укрытием.

Он был героем, которому ни к чему всякого рода мишура. Вынь из блестящего мундира генерал-губернатора гянджинского! Что останется? А Гачаг Наби всегда в простой крестьянской одежде, или в рубище нищего бродяги - и все же он слава и гордость народа!

Как ему удавалось никогда не терять собранности, гордости, упрямого стремления довести все задуманное до конца? Гроза и буран - вот его стихия. Невзгоды не выбивали его из седла, а только давали возможность глубже ощутить радость жизни!

Самое поразительное - таких, как Гачаг Наби, уничтожить уже нельзя. Пока они живы - они в седле. Но если все-таки сразит их подлая пуля или сломит превосходящая вражеская сила - то и гибель героя станет источником мужества для оставшихся и опорой для всех слабых и обездоленных. Даже враги не могут скрыть своего уважения к героям и, если не склоняют голову перед местом их последнего упокоения,- то со страхом и злобой обходят эти могилы стороной.

Тот, кого любит народ и кто любит свой народ - обречен на бессмертие.

Все это знал Гачаг Наби, хотя, конечно, ему и не пришло бы в голову, что простые чувства, обуревавшие его, можно выразить в столь высоких словах.

Итак, Гачагу Наби необходимо было повидаться с теми, кто ждал в пещере. Он не спеша выбрался из подземного хода и направился в сторожку. Там все спали. Умаявшись, храпел вовсю Карапет, рядом тихонечко посвистывала носом Айкануш. Старенькое одеяло свесилось на пол, им было зябко - но они не могли пробудиться. Гачаг Наби поправил заботливо рваную мешковину и вышел из хижины, неслышно прикрыв за собой дверь.

Перешагнув порог, Ало-оглы остановился в раздумье. Чтобы добраться затемно до пещеры, переговорить с друзьями и проделать обратный путь, нужно было действовать быстро, времени в обрез. Можно было спуститься к реке, пройти по склону - но это значительно дальше. Идти обычным путём, через дубовую рощу опасно. В ней вполне могли затаиться шпики. Как быть? Кто-нибудь другой, может быть, оказался бы в тупике, если перед ним встала б необходимость выбора. Но Гачаг Наби не заслуживал бы своей доброй славы, если б был подвержен сомнениям и долгим колебаниям. Опасно... Да где сейчас найти безопасное место? Гёрус настороже, в нем Ало-оглы подстерегают на каждом шагу. На каждом перевале Кавказского хребта могла притаиться засада. Что же, поднимать руки и со словами: "Выхода нет!" идти сдаваться на милость победителя?

Опасно... Что страшнее - горожанину перейти ручей по качающимся мосткам или опытному канатоходцу перебежать широкую реку по туго натянутому канату?

Одно плохо - нет в руках верного ружья, и не услышит хозяйского посвиста чуткий Бозат. А что еще хуже - самый надежный друг Гачага, львица, умеющая испустить воинственный рык, от которого врага прижимало к земле, Ханали-кызы, упрятана в надежную темницу. И удальцы рассыпались по горам, разбежались по дальним селениям.

Ах, несладко в одиночестве тому, кто всю жизнь черпал радость и мужество в общении с подобными себе! Всегда рядом был кто-либо из близких! Потому что в тот миг, когда Гачаг не мог поймать ни одного взгляда своих преданных друзей, то, во всяком случае, он ощущал поддержку и молчаливое присутствие любимой. Как бы далеко она ни была, Ало-оглы знал, что она следит за ним. Трудно сказать, как это происходило, но Гачаг Наби не полагал, что такая связь есть, он знал это наверняка. И это придавало ему сил.

Такая любовь - если врозь. А если вместе... Никогда Хаджар не уставала дарить другу доказательства своей верной, нежной и пылкой любви.

– Ты плачешь, любимая?
– спрашивал Гачаг Наби, заглядывая ей в лицо.
– Не пойму тебя! Нам так хорошо, и всегда глаза твои полны слезами. Почему?

– Сама не знаю, милый...

– А все же?

– Не знаю...

– Может, ты плачешь потому, что аллах не дал нам сына? Может, ты об этом грустишь, Хаджар?

– Нет, не потому...

– Ну, так что же?

– Сама не знаю, милый, сама не знаю...

Она и вправду не знала, что ответить. Может, потому, что именно в такие светлые минуты особенно чувствовала Хаджар, что она не воин, а женщина, которой жить бы около доброго мужа и теплого очага; может, потому, что приходило вдруг к ней понимание того, что именно этих счастливых мгновений оказалось слишком мало в ее бурной жизни...

Так или иначе, но каждый раз, когда восходящее солнце окрашивало золотистой охрой склоны зангезурских гор - и заставало красавицу под мохнатой буркой героя,- каждый раз Хаджар принималась расплетать и приводить в порядок спутанные за ночь черные пряди непослушных волос и слезы капали из ее глаз.

Но так рассудила судьба! Когда другая на ее месте в голос хохотала бы от счастья, Хаджар лила слезы; там, где надо бы поплакать - глаза ее оставались совершенно сухими. Вот и сейчас, за все время томления в неволе, Хаджар не позволила себе ни единого проявления слабости - враг не должен радоваться, глядя на нее!

Единственное, чего не могла представить себе "кавказская орлица", единственное, чего она никак не могла вообразить,- что есть на свете сила или ситуация, которая выдавит слезу из глаз Гачага Наби!

В этом его преимущество перед женой, потому что про себя она знала - если до нее дойдет вдруг весть о кончине Ало-оглы, то она не сможет сдержать слез. Чтобы не оплакать такого, как он, нужно иметь каменное сердце. А сердце человека честного и мужественного ни от каких страданий в камень не превратится!

Гачаг Наби понимал и чувствовал, каково сейчас его Хаджар. Не за себя она беспокоится. Но мысль о том, сколько опасностей подстерегает его за каждым порогом, у каждой переправы - не дает ей ночами сомкнуть веки. И еще, что нарушает ее сон - ожидание? Она знает, что для Гачага Наби нет преград. Он умеет пройти сквозь огонь и воду. Для него не важно, что тюрьма оцеплена казаками и окружена челядью беков и ханов. Не только генерал-губернатор, даже сам император со всем своим несчетным войском появись в Гёрусе - ив этом случае она не перестала бы надеяться и ждать. Так любила своего Ало-оглы и верила в него.