Чтение онлайн

– Так вы знали, что в дело заглядывал посторонний?

– Разумеется, - пожал плечами Львов.
– Иначе, он никогда бы туда не заглянул. Помимо этого я допустил утечку еще кое-какой информации касающейся пребывания Войновского в Петрограде.

Мне стало стыдно. Я ведь подумал о полковнике плохое. Львов усмехнулся, видимо все прочитав с моего лица. Мы немного помолчали, каждый о своем, потом полковник сказал:

– Вы не спросите, почему мы, - я имею в виду жандармов - зная имя предателя, терпим его в своих рядах?

Был ли этот вопрос еще одной проверкой или Львов давал мне шанс реабилитироваться - не знаю, но ответил я довольно уверено:

– Тут как раз все ясно. Зная предателя можно держать его под контролем, сливая через него строго дозируемую информацию или дезинформацию.

– Если бы все в жандармском управлении рассуждали как вы, - вздохнул Львов.
– А то, чтобы получить санкцию на работу с этим выродком, моему коллеге пришлось обратиться к самому Джунковскому.

– Вы сказали 'выродок', - вмешался в разговор Глеб.
– Я так понимаю, что 'крот' работает не за идею?

– Вы сказали 'крот'?
– перепросил полковник.

– Так в нашем времени называют сотрудника спецслужб, сотрудничающего с противником, - пояснил я.

– Очень интересно, - пробормотал полковник, потом повернулся к Глебу.
– Какие там идеи. Мерзавец работает исключительно за деньги!

– Петр Евгеньевич, - обратил я внимание полковника на себя, - у нас к вам будет несколько... просьб.

Львов обратил внимание на то, что я промешкал с формулировкой и беззлобно заметил:

– Да будет вам, 'просьб', говорите прямо: поручений!

– В следующий раз непременно так и поступлю, - заверил его я.
– А теперь к делу. Глеб приехал в Петроград с легендой, что у него тут есть явка. Вы не могли бы подсказать имя недавно умершего эсдека, не обязательно большевика, к которому такая явка могла быть?

– Постараюсь помочь, - заверил полковник.
– Что-нибудь еще?

– Да. Не могли бы вы посоветовать, где нам разместить бойцов Глеба? Долго держать их в этой квартире, сами понимаете, неразумно.

– Подумаю и над этим, - сказал полковник.

– Тогда, это пока все.

Попрощавшись с Глебом, полковник направился в прихожую, я пошел за ним. Уже надев пальто Львов вдруг на секунду замер, потом решительно полез в карман и извлек оттуда ключ.

– Вот, - сказал он, - протягивая ключ мне.
– Это ключ от квартиры моего молочного брата. Когда он умер, квартира досталась мне, поскольку других наследников у брата не оказалось. Там все очень скромно, брат не был богатым человеком, но для размещения ваших людей вполне подойдет. Это недалеко, на Крюковом канале. Дайте на чем записать адрес.

– Вы, верно, придерживали эту квартиру для себя, - спросил я, глядя, как он водит карандашом по бумаге.

Львов протянул мне листок и карандаш.

– Чего уж теперь...
– ответил он с чуть грустной улыбкой и исчез за дверью.

ГЛЕБ

А полковник молодец, сработал оперативно. Мы с Макарычем на следующий день после разговора со Львовым определили ребят по новому месту расположения. Вернулись где-то после обеда. Ольга - не могу на нее налюбоваться - сразу сообщила, что звонил Львов, нами интересовался, вечером обещал приехать. Меня кто за язык дернул сказать: 'Что-то часто полковник сюда захаживает. Интересно, кто ему тут так приглянулся?' Шутка получилась довольно тупой. Ольга сразу надулась и ушла на кухню, а Макарыч неодобрительно покачал головой. 'Зря ты так. Львов никогда не приезжает без дела. А чтобы два дня подряд, так вообще впервые. Так что если кто ему здесь и приглянулся, так это ты. В смысле, что узнал он, о чем мы просили' И как в воду глядел. Полковник действительно нашел для меня квартиру, куда мне могли дать явку. Хозяин ее был из породы тихих революционеров. На митинги не ходил, в споры не ввязывался. Зато охотно предоставлял свою жилплощадь под эсдековские нужды. Кому что передать или слово верное сказать, а то и приютить на день-другой. Такой вот значит борец с самодержавием. Был. Умер не так давно, так же тихо, как и жил. А ведь, глядишь, и назовут потом улицу его именем. А может так и надо? Еще Львов сказал, что засветил явку перед жандармами тайный агент, который и сейчас орудует в среде большевиков, и даже, вроде как, входит в состав их Петроградского комитета. Мы с Макарычем тем же вечером смотались с этой новостью до Ерша. У того аж челюсти свело. 'Прав полковник. Я ведь и сам помню, что был такой провокатор, но фамилию его, убей, забыл! Эх, мой бы архив сюда'. Макарыч его успокоил: 'Ничего, - говорит, - скоро в твое распоряжение поступит архив всего Охранного отделения'. Ерш удивился: 'Так ведь он сгорел?' Макарыч смеется: 'Когда, дурья башка?' Ерш смутился. 'Ну, да, еще не сгорел. Все никак не могу привыкнуть' - 'И теперь уже не сгорит, - авторитетно заявил Макарыч.
– Уж мы об этом позаботимся!' - 'А фамилию его или кличку полковник не называл?' - Ерш прямо-таки зациклился на этом отморозке. 'Нет, не называл, это же не его агент, - ответил Макарыч.
– Да и плюнь ты на этого гада. Что он теперь успеет?' - 'Янковский', - сказал Ерш. 'Что, Янковский?' - удивился Макарыч. 'Вспомнил я кличку агента: Янковский, как фамилия артиста'.
– 'И что это тебе дает?' - спросил Макарыч. 'Да, собственно, ничего', - пожал плечами Ерш. 'Ну и забей!', - подытожил я.

Иду по 11-ой линии Васильевского острова, смотрю номера домов. Тот, что мне нужен, уже совсем близко. Параллельно мне, но по 10-ой линии идет Иван, один из бойцов моего отряда. Где-то сзади Ольга. Львов предупредил, что по неподтвержденным данным в квартире, которая после смерти хозяина осталась пустой, - без родни жил горемыка - может оказаться кто-то из большевиков. Вот мы и приняли все меры предосторожности. В подъезд вхожу один, стучу в дверь. Открывает какой-то молодой парень. Осторожно интересуюсь:

– Мне бы Митрофана Игнатьевича Смолянинова увидеть.

– Так умер он, - отвечает парень.

– Вон оно как, - тяну я, изображая полную растерянность.

– У вас к нему дело было?
– спрашивает.

Сразу настораживаюсь, отвечаю резко:

– К нему, может, и было, а к тебе точно нет, извиняй за беспокойство!
– резко поворачиваюсь и ухожу.

На улице становлюсь спиной к дому, жду, пока подойдет Иван. Говорю негромко:

– Окно на втором этаже слева от входной двери, только осторожно.

Глянул украдкой мне через плечо, говорит:

– Смотрит за нами кто-то.

– Порядок, - говорю, - пошли.

Вечером вернулся домой, Ольга доложила:

– Как только вы отошли, из подъезда вышел парень. Вел вас до адреса.

Переглянулись мы с Макарычем.

– Похоже, клюнули?
– спрашиваю.

– Никаких сомнений, - кивнул он.
– Адрес они ваш теперь знают. Остается ждать.

НИКОЛАЙ

Я и Петр прогуливались по дорожке Александровского сада. Справа, сквозь голые ветви деревьев желтело Адмиралтейство. Вечно улыбающийся Коряков был сегодня излишне деловит.

– Вечером идем вот по этому адресу.
– Петр показал бумажку, на которой был записан адрес, потом спалил ее на папироске.
– Встречаемся с Александровичем. Будем договариваться о создании совместного с эсерами штаба народных дружин. А до того будет тебе еще одно задание. Была у нас на Ваське явка. Недавно хозяин квартиры умер, и мы явку сняли, но оставили там нашего человечка, на случай, если кто придет. Вчера один заявился. Спросил хозяина, пароль правда не назвал, да туда и без пароля приходили, если хозяин знал того, от кого пришли. Так вот, этот пришлый выглядел как приезжий и сильно нервничал. На улице его ждал еще один человек. Наш парень проследил за ними и узнал, где они живут. Кой-кого там расспросил и вот что выяснил. Несколько дней назад в одну из пустующих квартир вселились какие-то приезжие, толи четверо, толи даже больше. Ты бы разузнал о них подробнее.

– Сделаю, - коротко ответил я, - давай адрес.

Как и подобает шибко занятому партийному функционеру, на работу я забил окончательно. Утром приходил в мастерские, брал увольнительную и отправлялся по своим революционным делам. Начальство мастерских смотрело на мои отлучки сквозь пальцы. Нашлись крутые ребята, которые объяснили, что совать нос в мои дела небезопасно. Так что после беседы с Коряковым я отправился прямиков на Крюков канал. Помаячил под нужными окнами и через некоторое время из подъезда вышел Васич. Он сделал вид, что не видит меня в упор и пошел по направлению квартиры Шефа. Я, естественно, потопал за ним. Если была за мной какая слежка, то смогла насладиться этим спектаклем, если нет, то вся Шефова режиссура шла псу под хвост. Но Михаил Макарович оказался закоренелым перестраховщиком - вот ведь, столько лет провел рядом, а об этой черте его характера ничего не знал!
– и переспорить его не было никакой возможности. Потому и в квартиру я зашел украдкой, и всего на несколько минут. Впрочем, этого времени вполне хватило на то, чтобы согласовать наши действия и съесть приготовленный Ольгой обед.