Чтение онлайн

— Можно, — сказал Толя и взглянул на нее: — А что это вы смотрите на меня так?

И тут подошел Скурдинский. Присел на старый обгорелый пень, закурил. Глубокие морщины собрались на лбу, в уголках губ. Даже в сумерках заметно, какая у него седая голова. И глаза тоже грустные.

— Задание выполнили отлично. Хвалю… Я знаю, вы народ крепкий.

Ребята насторожились.

— Дома неладно? — спросил Коля Гаврилов.

Комиссар кивнул.

— Такое дело, сынки: немцы в отместку порешили ваших родных.

Ложка выскользнула из Колиных рук и глухо стукнулась о землю. Луна, что висела над вершинами сосен, спряталась за облако. Облако стало черным. И только края его холодно сияли…

В эту ночь никто из них не заснул. У Толи Лукина расстреляли мать, а у Коли — бабушку, у Хрусталевой пока из родных никого не тронули, но она знала, что это может случиться каждую минуту. Очень переживала Нина и за друзей. Тяжелой эта ночь была для ребят. Коля лежал на жестких нарах и широко раскрытыми глазами смотрел в потолок. Ему хотелось вскочить, схватить автомат и сейчас же, не медля ни одной минуты, мстить за бабушку. Строчить в фашистов из автомата, швырнуть в них гранаты, рвать зубами. Бабушку, старую, седую… Утром он прибежал к Ковалеву и стал проситься, чтобы немедленно дали новое задание.

— Ты третий, — сказал командир. — Лукин и Хрусталева уже побывали у меня… Не пущу вас, хлопцы, сегодня никуда. Остыньте малость. Все. Можешь идти.

Лукин и Коля подчинились командиру. До обеда они остервенело чистили оружие. Ни с кем не разговаривали, ни на кого не смотрели. К ним подошел комиссар и спросил:

— Где Нина?

Коля и Анатолий посмотрели друг на друга, разом вскочили. Бросились искать. Нины в отряде не было. Последним, кто видел ее утром, был Булочка.

— Глаза шальные, — рассказывал он. — Идет прямо на меня, а не видит. «Куда разбежалась?» — спрашиваю. Молчит.

— Остановить надо было, садовая голова! — с досадой сказал комиссар. — Не натворила бы она дел…

Нина Хрусталева не вернулась в отряд. Она пробралась в родную деревню Сорокино. Там жила ее мать. До своего дома девочка не дошла. Едва войдя в деревню, она повстречала врагов. У колодца четверо немцев поили коней. Они хохотали, брызгались водой. И лица у них были красные, довольные. Может быть, вот эти самые убили Толину мать и Колину бабушку… Нина шла и смотрела на немцев. Видно, в ее глазах было столько ненависти, что немцы бросили поить коней и потребовали у девушки документы.

— Документы? — спросила Нина. — Сейчас… Вот вам мои документы… — И тут случилось непоправимое. Пистолет, который был спрятан за пазухой, провалился за платье и упал на тропинку. Нина не успела его поднять… Ее три дня пытали. Требовали, чтобы она показала, где скрываются партизаны. Нина не выдала товарищей. Ее замучили до смерти. А потом расстреляли и мать.

Коля Гаврилов, Лукин и Булочка лежали в засаде у самой деревни. Сюда утром приехал отряд мотоциклистов. Об этом сообщили связные. Солнце нещадно пекло. Даже в кустарнике было жарко и душно. Пыльные листья неподвижно висели над головой. Стоило пошевелиться — и листья начинали тихо звенеть, словно жестяные. На обочине дороги росли полынь и ржавый конский щавель. На поле, что широко раскинулось за околицей, буйно поднялись сорняки. В дебрях овсюга и повилики синели васильки. И кое-где уныло качались редкие зеленые колосья ржи. Над полем стригли воздух крыльями жаворонки. Им наплевать было на войну, на немцев. Они беззаботно звенели, как и тысячу лет назад.

— А что, если заночуют в деревне? — проворчал Лукин. — До утра будем тут торчать? — Ему надоело в засаде. Хотелось поскорее разрядить автомат. Толя ворочался в траве, и с листьев на голову сыпалась пыль.

Коля не ответил. Он смотрел на пустынную проселочную дорогу и думал о Нине. Зачем она так? Ушла, ничего не сказала… Эх, Нина, Нина, не так нужно было… Не так!

— Сидят у старосты в саду и мед с галетами жрут, — Лукин затряс головой и чихнул.

— Тише ты! — одернул его Булочка. — Ишь, расчихался. А если бы немцы рядом? Во-о чихнули бы!

«Девять патронов в пистолете, — думал Коля. — Можно было девять фашистов убить. Мало. Нужно пятьдесят. Сто. Тысячу! Девять мало».

— Могла бы тысячу убить, — сказал Коля. — А она сама погибла. Чего ты, Яков, не остановил ее?

Булочка снял с круглой головы серую выгоревшую кепку, вытер подкладкой потный лоб. Щеки у Якова красные, шея тоже. Зато брови и ресницы белые. Не пристает к Булочке черный загар.

— Знал бы, где падать, Гаврик, завсегда соломки постелил бы, — сказал Булочка. — У нее на носу не было написано, что к немцам в гости собралась… Что об этом толковать? Сплоховала девка.

— Я за свою бабушку сто гадов положу, — сказал Коля. — А может, и больше.

Немцы все не ехали. Коля вытащил из кармана школьную смятую тетрадку и карандаш. Булочка удивленно посмотрел на него.

— Стихи будешь сочинять?

— Заметку… В стенгазету. Про Нину, — Коля долго думал, глядя на вершины деревьев. Небо над лесом было синее. Белые облака медленно проплывали над соснами и елями. Из гущи леса вынырнула черноглазая сорока и уселась неподалеку на голую маковку молодой елки. Маковка согнулась, и сорока, топорща крылья, стала раскачиваться.

— Сам когда-то баловался, — сказал Яков. — Стишки сочинял… Хлесткие такие получались… Послушай-ка! У соседа у Фомы мыши съели полкопны. А другой сосед Петра — за обедом съел хоря…

— Ну и дурак, — сказал Коля.

— Кто? — нахмурился Булочка.

— Сосед, — сказал Коля, — нашел кого есть…

Лукин не выдержал и засмеялся. Булочка строго поглядел на него и сказал:

— Разговорчики! Вы где, у тещи на блинах?

В этот раз партизанам пришлось ни с чем вернуться в отряд. Каратели в сумерках так и не решились выехать за околицу. Утром их перехватили на большаке. Положили всех. Оружие забрали, а мотоциклы свалили в кучу и подожгли. Черный дым поднялся над деревьями. Горели бензин и масло. Горело железо.

В этой схватке на лесной дороге Коля убил двух мотоциклистов. «За Нину, за бабушку!» — шептал он, строча из автомата.

Вернулся с товарищами с боевого очередного задания Булочка. На себя не похож: хромает, на лице серая пыль, от висков по щекам и подбородку спускаются коричневые бороздки. Это пот прошиб Якова. Нелегкое сегодня им выпало дело. Напали врасплох на небольшой немецкий гарнизон и взорвали склад с боеприпасами. Когда немцы пришли в себя, организовали погоню. Булочка и его товарищи еле ноги уволокли. Километров пять по лесу гнались за ними немцы.

— Теперь жди в гости карателей, — сказал Ковалев. — Нужно менять место.

— Уже летит, — кивнул на небо Булочка.

— Воздух! — сказал Ковалев.

Коля схватил железный шкворень и ударил по каске, висевшей на суку. По лесу прокатился глухой звук. Тотчас откликнулось эхо. Партизаны укрылись за деревьями. Немецкий разведчик низко прошел над поляной. Блеснули черные с желтым кресты. Самолет, накренив крыло, скрылся за вершинами сосен.

— Пальнуть бы ему из автомата в пузо, — негромко сказал Коля. — Живо сковырнулся бы.