Чтение онлайн

Но… Что случилось, то случилось. Я тяжко вздохнул, постаравшись абстрагироваться от воспоминаний из Грандхолла. Сир Ян обучал меня на совесть, ведь сам по себе, относился ко всему серьёзно, с долей разума. Он понял, как сломать Люциона Гранда, сделать из мальчика того, кто убьёт без сомнений. И своего добился. Мальчишка пятнадцати лет, младше меня лет на десять — убивал! Взрослых мужчин и таких же мальчишек. Но… Произошёл тот случай. Люцион сам погиб, а я занял его место. И в отличие от Люциона — я ни разу, ни кого за свою жизнь не убил. Как же это тяжело… Почему мне достались лишь навыки и воспоминания Люциона?

Почему я так же не смог научиться убивать, как он, абстрагировавшись от этого факта! Ведь именно об этом всё твердил Сир Ян. В бою: либо ты, либо тебя. У меня получалось убивать, но после боя было так херово, словами не передать.

— Хммм, тем лучше, — прервал молчание Рыцарь. — Знаешь, как научиться убивать с точки зрения морали? Знавал я одного Имперца. Учился он в Имперской Академии. Учился на землемера и даже помыслить не мог, что его отправят на войну, убивать людей. Но так случилось. Было это в контексте одной из религиозных войн Империи и Кушанирских Кханов. Когда последние были ещё в вассальной зависимости от Небесников, Имперцы начинали Рассветные Войны, дабы: «убрать поганых островитян с материка!» Началась война, она была скоротечной, лет восемь назад, или десять? Это была моя первая война, тогда я нанялся в составе наёмничьей кампании к самому Королю Аурундлиху. По началу войну мы проигрывали… Кхандарцы к той кампании отнеслись не серьёзно. Трон Небесной Империи только занял Император Токуро, того, что убил Джурмик не так давно. Хм… Так вот — все считали Токуро слабаком. Он был внуком предыдущего Императора, добрым семьянином, по слухам. Шутка ли, к сорока годам у него были три дочери и наследник Аки. Но Токуро проявил себя и как умелый войн. Он разбил первичный контингент Империи Кхандр, в который входил костяк профессиональной армии. В Империи, если разбивают первый контингент, как называют у них армию вторжения, тогда объявляется всеобщая мобилизация. Таким образом я и встретил того Имперца. Землемера. Самое ужасное, с чем он имел дело — нарезка мяса. Он был трусом, в первом же бою, в пустыне, он прикрылся телом своего товарища, таким образом его не нашёл враг. И знаешь что сделал Имперский Сержант с ним?

— Нет, — покачал головой я.

— Он выставил перед этим человеком мужчин в ряд, пленных Небесников и заставил того убивать их. А после отрубил руку этому бедолаге, впрочем, левую, так как он правша.

— Так он выжил? Разве за дезертирство не полагается смерть?

— Дезертирство? — спросил наставник. — Дезертир — это тот, кто сбежал. Этот же, сидел и плакал, чуть ли не под трупом своего товарища, обхватив колени, как девица, которую только что пустили по кругу из двадцати, не ведавших пару лет женской ласки, мужиков. Это же трус. Их исходили розгами и ставили в первые ряды во время следующей битвы. Этот же… Его всё это сломало. Он стал… Одним из самых лучших фехтмейстеров Империи. Знаешь кто это такие?

Я порылся в памяти у Люциона…

— Фехтмейстеры. Наёмные бойцы, не имеющие рыцарского звания. В основном путешествуют по миру, сражаясь то тут, то там. Некоторые создают свои наёмничьи кампании.

— Вот, — кивнул Сир Ян. — И этот создал. Однорукий Кройф, он сражается саблей в одной руке, но то, как он фехтует ей… Не передать словами. Простой землемер, выпускник Имперской Академии. Убийца, один из лучших фехтмейстеров Империи Кхандр, служащий самому Королю Ларцигу. Вы с ним похожи… Я ведь помню твоё первое убийство. Ты так же плакал, когда надо было убить не в бою, а просто так, связанного, не сопротивляющегося человека. И сейчас ты это забыл. Не хорошо. Так ты подохнешь где-нибудь, может даже не став Рыцарем.

— И что вы сделаете с этим? Заставите меня убивать крестьян? Преступников?

— Не кричи, — тихо сказал Сир Ян. — Никто заставлять не собирается. В этом и прелесть войны. На войнах не надо заставлять кого-либо убивать. Когда ты увидишь сражение, смерть огромного количества людей, когда услышишь их стоны и крики, мольбы о помощи, разговоры о матерях, жёнах и детях перед смертью… Увидишь их пот, слёзы и кровь — ты сам всё поймёшь. И либо станешь лучше, либо подохнешь, как жалкая крыса. Ну как? Теперь понял?

— Я…

— И быть может ты хочешь сбежать, Люцион Гранд, свалить куда подальше, на восток, в Грандхолл. Давай, беги, я не буду тебя держать. Меня попросили увезти тебя подальше от Грандира, я увёз. Твой отец приказал сделать из тебя Рыцаря. Хотя, полагаю, он подумал, что я, Сир Ян Дорап не пойму с первого взгляда, как он смотрит на тебя. Но я понял… Ты можешь просто поджать хвост и вернуться в Грандхолл, но ты потерпишь неудачу, а знаешь почему? Ты пуст. У тебя нет ничего. Ты ещё никем не стал, ни Рыцарем, ни головорезом… Такой человек и Герцогом не станет. Поэтому, мне всё равно — сбежишь ты, или нет. Останешься со мной? Быть может станешь хоть кем-то. Сбежишь? Останешься никем. Так что ты решил, Люцион Гранд?

***

Этот мир ужасен от слова совсем. Меня война сломает? Да я даже не людей убивать буду, а мелких, зелёных монстриков… Но, видимо Яну Дорапу на это всё равно. Он просто хочет бросить меня в пекло битвы, дабы я «пресытился этой атмосферой насилия и убийств». Как же это ужасно для меня, человека двадцать первого века, цивилизованной эпохи! Попасть в такое место… Но с другой стороны: а есть ли у меня выбор? В конце концов — он прав. Все навыки, которые использовал Люцион — это его навыки. А я не Люцион, пусть и представляюсь его именем. Что толку с мышечной памяти тела, если я идиот… И я. Я направляюсь в Шуценшфталь… На войну. Почему? Потому что я понял, что Ян Дорап прав… Я не сломан, я не видел и я не понимаю. Даже до сих пор я не понимаю в какой мир я попал. Одно дело в мыслях сказать себе: «ты попал в жестокий мир». И совсем другое — почувствовать это на своей шкуре. А быть может это ещё и потому, что я хочу стать лучше? Да… Эта война поможет мне стать лучше.

Или окончательно убьёт меня. В любом случае я пока не вижу глобального смысла своего существования. Если на Земле у меня были цели, смысл… И всё это было осязаемым, то есть я мог этого всего достичь, то чего я хочу? Герцогства? Невозможно… Пока невозможно. Чтобы достичь моей жизни в комфорте я должен полагаться на навыки, которые получу из своего характера. А характер куётся в опасных ситуациях. Кто-то скажет: ты спятил Люцион, совсем шарики за ролики заехали. И он будет прав… Полностью. Я действительно застыл на распутье. Эти кошмары… Эта разница. Между человеком двадцать первого века и человеком средневековья. Это всё неправильно… Тот, кто пытается цепляться за обе части — рано или поздно сойдёт с ума. Или я уже начал сходить с ума? Главное сейчас понять… Да. И найти ответ я смогу только там. Когда побываю на краю гибели: то точно пойму кто я всё-таки, что мне делать и стоит ли вообще мне жить в этом жестоком мире. Ведь идея о самоубийстве меня так же завлекала… Я боюсь смерти. Но передо мной встают глаза и лица тех, кого я умудрился убить. Они умирали и их глаза были такими спокойными, чистыми… Она уходили раз и навсегда, и больше не страдали… Быть может мне тоже стоит уйти?

Эта война ответит на многие мои вопросы, если не на все. Или окончательно убить меня. Что в принципе тоже неплохо… Потому что мне по-настоящему трудно всё это.

Графства, что были западнее Де Ридо — уже переходили на военные рельсы. Повсюду сновали Рыцари, наёмники, группы ополченцев. Во многие места банально не пускали. К примеру нам отказали в ночлеге даже в замке Графа и даже после того, как мы пообещали заплатить весьма приличную сумму. В итоге опять мы ночевали на открытом воздухе, так ещё и ко всему прочему — дождь эту ночь лил, как из ведра. В итоге шатёр, который нам пришлось разбить в открытом поле промок до нитки. Ох и намаялись мы потом его складывая. Как бы ещё лошади не заболели, иначе нам придётся совсем плохо. Но высшие силы нас миловали на этом поприще и моя Плотва, и Гзжмот Сира Яна — ходили здоровыми и в меру сильными. А вот мул Голяк, походу, всё же оказался слишком слаб. Ибо шёл он будто с каждым мигом всё медленнее и медленнее.

После того памятного разговора, так же поменялось отношение Сир Яна. Он будто стал жёстче со мной, постоянно говоря об убийствах, рассказывая истории про войны, в которых участвовал. Буквально дня за три до Шуценшфталя мы натолкнулись на военный кордон. Было пасмурно и мрачно… Ветер носил пожухлые листья по дороге, а на встречу нам направлялись крестьяне из окрестных для Шуценшфталя деревень. Это была полноценная эвакуация. Как мы узнали до этого — часть жителей укралась в Шуценшфтале, который прекрасно укреплён, а часть, те, что дальше от города — направились на восток. Притом шли в основном — старики, женщины и дети. Мужчин отобрали в ополчение. Крестьяне были одеты в простые, многие в рваные, одежды и несли совсем мелкий скарб. Неприятное зрелище, ведь от вереницы эвакуирующих всё время доносился детский плач, мольбы да и настроение вокруг такой толпы было премерзким. Естественно они с любопытными взглядами наблюдали за теми, кто в пику им, ехал наоборот на запад, сражаться. А так как мы с Сиром Яном были доспешенными воинами, то в наших мотивах сомневаться не приходилось.

— Стой, кто идёт? — донёсся вопрос на Лидерольонском языке. Перед нами предстал кордон, стоящий поперёк дороги. Был он в виде наспех сооружённого частокола. И его было не обойти, так как разместили его по обе стороны моста быстротекущей реки. Мост был каменным, что меня слегка удивило, ведь я слышал что Лидерольонцы экономят на инфраструктуре. Хотя — тут уж формально владения владыки Шуценшфтальского, а значит деньги у него были, как рабочая сила. Охраняли западный берег, на котором мы находилось солдат под пятьдесят. Мост был довольно широким, отсюда и контингент. Были они в доспехах, с гербами коня с крыльями, если использовать терминологию Земли — пегас. Конь белый, на фоне зелёного поля. На коне сидел воин с копьём наперевес, воин был полностью доспешенным, а на голове воина зиял шлем-корона. Это был настоящий Герб Королевского Дома Дюшамов, Королей Лидерольона. Они же и правили ещё западом своей страны — Шуценшфталем.