Чтение онлайн

— Примерные потери, которые могут понести стороны во время будущей войны. Устрашают и очень даже сильно. Теперь вы можете посчитать меня за идиота, но цифры я взял не из головы. Двадцать миллионов погибших, ещё больше раненых. Это не считая тех, кто погибли после окончания боевых действий от голода, болезней, неразорвавшихся снарядов. Страшные потери и это в случае, если война будет тянуться не так долго и не с такой большой ожесточённостью.

— И как вы предлагаете избежать этой войны?

— Избежать? — я нервно хохотнул и едва удержался от того, чтобы не хлопнуть себя по колену, как неоднократно делал во время приступов веселья, — Можете мне не верить, но избежать следующей крупной войны не получится. Никакие мировые договорённости, никакие пакты и союзы не смогут удержать мир от того, чтобы схлестнуться в кровавой бойне.

— Почему вы так решили? Говорите любую мысль — всё будет важно. Для его императорского высочества будет критически важна любая деталь.

— Хорошо. — я кивнул, — Только разговор будет не из самых простых. Я сегодня ничего не ел и был бы очень не против, если бы ваши адъютанты сделали бы чего-то перекусить. Это не приказ или шантаж, а просьба.

— Само собой. — Яковлев кивнул и отдал приказ помощникам, после чего обратился ко мне, — Рассказывайте, князь. Мне даже стало интересно куда вас выведут собственные фантазии.

— Прямо сейчас на мировой карте мы видим по меньшей мере два униженных государства. Россия — едина, Франция — едина, даже Япония, несмотря на сотни лет кровавых феодальных войн тоже едина, а мы же до сих пор не видим на карте таких государств, как Италия и Германия. Они пытались много лет объединиться, но им не давало это очень много причин. Прусаки, баварцы, саксонцы, ганноверцы, рейнландцы — они один народ с одной культурой и одним богом. То же самое с миланцами, неаполитанцами, сицилийцами. В их государствах процветает национализм, их народы желают объединится в единое государство, но им мешают очень вредные внешние факторы — крупные государства Европы. Думаете, что просто так прусаки напитывали мексиканцев оружием, готовили их солдат, прислали своих атташе? Нет, тем самым они пытались расшатать влияние гегемонов Европы на континенте, нарушить производственные цепочки и рынки сбыта. Представь, что могло бы случиться, если бы британские гарнизоны потеряли снабжение из метрополии? Вторая революция точно была бы не за горами, да и на наши владения в Америке что-то могло бы перекинуться.

— Вы полагаете, что маленькая Пруссия или не сильно больший Милан смогут пойти войной на всю Европу? Сейчас мы в отличных отношениях с Парижем и если посчитать нашу общую армию, то она будет равна трём миллионам штыков, не учитывая возможности срочной мобилизации. При необходимости одна только Россия будет способна выставить до пятнадцати миллионов человек. Это огромная цифра.

— Сейчас мы наткнулись на вторую причину. В мире слишком много противоречий. Австрийцы поддерживают германцев в их стремлении к объединению, Лондон и наш «любимый» Париж выясняют отношения и совершают нападки друг на друга в Африке. Аппетиты японцев растут с каждым днём. Несмотря на свои многочисленные завоевания в Китае, они продолжают точить зуб на Желтороссию, Дальний Восток и всех подданных государя в Китае, Монголии и Синьцзяне. Сахалин им тоже очень интересен, как и подданные короны в Океании. Сюда же добавим интересы Мексики, реваншизм Иберийской Унии. Многовато крупных озлобленных игроков на нашу маленькую планету. Не правда ли?

— Как-то же раньше мы справлялись с этим и не было тех ужасающих последствий, которые вы представляете.

В этот момент появился помощник генерала, принёсший на блюдце несколько нарезанных бутербродов, а также две дымящихся кружки с горячим чаем. Поставив еду на стол, он совершил небольшой поклон, щёлкнул каблуками и вышел из кабинета, плотно заперев за собой дверь.

— А раньше и оружие было совсем другое. С чем воевал стандартный солдат в последнюю крупную войну? Ударно-капсюльные штуцеры, мушкеты, тесаки и сабли, также дульнозарядные пушки, а корабли направлялись в бой на парусной тяге. Сомнительная эффективность, согласны? Что же мы имеем теперь? Моря бороздят паровые и дизельные корабли, в небесах мы теперь видим не только редкие воздушные шары и многочисленные стаи птиц, а громадные дирижабли и стремительные бипланы. Вместо капсюльных штуцеров, из которых можно было сделать дай бог шесть выстрелов, самый обычный пехотинец имеет при себе магазинную винтовку, и ловкий стрелок с обоймами способен сделать несколько десятков выстрелов, если особенно не целиться. Опять же нарезные пушки, отправляющие снаряды за многие и многие километры, а пулемёты способны выбрасывать сотни пуль в минуту, кося пехоту и кавалерию. Раньше умирали десятками тысяч, а теперь всего за одно сражение могут положить сотни тысяч голов. Целые, чёрт бы его побрал, армии.

— Но вы хотите предложить новое оружие нашей армии. Судя по отчётам Срединного, эффективность подразделения в вашей броне и с вашим же оружием повышается многократно.

— Хочу, но один лишь я неспособен сделать столь многое. У меня есть возможность даровать армии новейшее оружие. Автоматы, пулемёты, снайперские винтовки, дробовики, автоматические карабины, оптические прицелы — всё это я легко могу предоставить армии при должном финансировании и содействии государства. Конечно, русский солдат даже голодный способен совершать невообразимые подвиги, моё оружие поможет ему в свершении этих самых подвигов, но в одиночку погоды я не сделаю. Нужна целая ватага изобретателей. Нужны авиаторы, нужны химики и артиллеристы, нужны машиностроители, умелые агитаторы и общественники. Необходимо начинать перевооружение уже сейчас и откладывать его будет равно преступлению перед теми людьми, которые погибнут на войне. Вот скажите мне, генерал, сколько всё тех же подлодок находится на вооружении Пруссии?

— По данным нашей разведки флот Пруссии располагает по меньшей мере шестьюдесятью подводными лодками разного класса.

— Шестьдесят кораблей у маленькой Пруссии, которая меньше вашего военного округа. Даже у Великобритании, которая сама себя объявила «царицей морей», не больше сорока подводных лодок. Германцы вооружаются ускоренными темпами, то же самое мы можем видеть в Италии, тогда как наша страна решилась ограничиться мелким перевооружением. Нам необходимо действовать здесь и сейчас.

— Ладно, допустим, что всё что вы говорите — истинная правда. Вот только мне непонятно, зачем вам агитаторы и общественники? Если необходимость изобретателей мне сейчас понятна, то вот остальные…

— Потому что нам необходимо подготовить народ к этой войне. Вы представляете с какой страшной войной мы столкнёмся? Придётся мобилизовать многие миллионы людей, оторвать их от семьи, хозяйств, производственных станков. Поймите, генерал, что война не будет быстрой ни в коем случае. Не будет массовых кавалерийских прорывов, не честных сражений аристократа с аристократом. Необходимо подготовить народ и тыл, вдавить в голову каждого человека, каждого семейства необходимость и причины будущей войны. Мир столкнётся с таким мощным кризисом, который никогда не видели раньше. Воевать пойдут все, невзирая на статус и сословную принадлежность. На фронт пойдут эшелоны, полные готовых воевать бойцов, а обратно пойдут вагоны с окоченевшими трупами, тогда как других придётся хоронить в неизвестных братских могилах. Хороший расклад выходит? — я посмотрел в глаза офицеру, — Так вот, если к этому не подготовить народ, то мы получим такой общественный всплеск, что наша с вами страна самоуничтожится, издав громкий предсмертный вскрик. Восстания пройдут по всей Империи, начиная от Варшавы, заканчивая Желтороссией и даже Америкой. Не важно кто будет воевать, за какие идеи и идеалы будут сражаться, какие флаги будут поднимать в боях, какие кличи использоваться, но суть в том, что не вы, ни я не собираемся видеть кровавый закат нашей страны. Это слишком большое горе, а потому мы должны подготовить народ к этому.

Когда я оказался в Томске, то наконец смог выдохнуть. Последние несколько месяцев были слишком сильно наполнены действиями, чтобы была возможность хоть немного отдохнуть, а потому в тот момент, когда я оказался в кровати в собственном доме, вырубился как по щелчку пальцев. Да и отойти от состояния постоянной настороженности не получалось. Война в Америке стала серьёзным испытанием, несмотря на свою скоротечность. Впервые за всю жизнь мне удалось получить столько адреналина за такой короткий срок. Казалось бы, ещё раньше у меня был опыт по убийству людей, но здесь было что-то другое. В атаку, плечом к плечу со мной, поднимались другие воины, ведомые указом своего отечества. Автоматы же казались в тесноте окопов просто идеальным оружием, сметавшим мексиканцев так, как это не могла себе позволить «траншейная метла» американцев. Хотя о дробовиках тоже не стоит забывать — производство сильно дешевле, а эффективность свою доказали уже давно…

Не знаю, насколько долго я спал, но сон был наполнен разномастным бредом, который здоровому мозгу точно не смог бы привидеться. По пробуждению голова раскалывалась, хотелось пить настолько сильно, что во рту будто пылевая буря прошлась несколько раз. Любой звук казался колокольным набатом. Для меня это были не самые приятные ощущения, мне хотелось сбежать как можно быстрее, но всё же я поднялся со своей кровати, слыша, как к комнате мягкими шагами приближается некто неизвестный. Не сказать, чтобы я мог отлично разбирать по шагам каждого из собственных домочадцев, но рука рефлекторно потянулась к лежащему под подушкой револьверу. Опасности внутри дома я не ощущал, но вместе с тем был готов выстрелить. Всё же совершённые на меня покушения, вкупе с проведёнными в боях днями, привели к тому, что вес револьвера хотелось ощущать в руке едва ли не всегда.

— Ваша светлость.

Внутрь моей комнаты заглянул Прохор. В моё время такое имя могло бы посчитать чуть ли не колхозным, но в действительности Прохор был молодым юношей из небольшой, небогатой, но очень воспитанной семьи. Именно благодаря его хорошей семье он и поступил во служение уже моему семейству в качестве моего личного помощника. Конечно, своими навыками и связями он был слишком далёк от погибшего Владимира, но помощник мне был необходим. Конечно, был Семён, но оставался только лишь телохранителем, боевитым парнем, способным убивать и сражаться, но точно не обладал необходимой системой тонкого душевного строения и аккуратностью, необходимой для такого важного чина.