Чтение онлайн

— Садись. Рассказывай, — приказал герцог. — А то я тут как в вакууме. Видите ли, меня нельзя беспокоить.

— А просьбу для начала можно озвучить, ваша светлость?

— Для тебя все что захочешь.

— Нужно имение на берегу моря у Риеста. Небольшое.

— Тебе?

— Нет. Моему сыну.

— Тебе Отрадного мало?

— Нет, это не Мите. Моему побочному сыну и его матери.

— Ну, ты кобель, — усмехнулся герцог. Но по-доброму так. — Увезешь меня домой?

— Обязательно, ваша светлость. Как только разрешат вас передвигать с места на место.

— Вот именно… передвигать, — сплюнул герцог на паркет. — Меня теперь два драбанта носить на руках будут. Думаешь, это приятно?

— Не будут, ваша светлость. Я вам кресло-коляску сделаю. Ее вы сами сможете двигать руками.

Ремидий улыбнулся ласково как добрый дедушка, пригладил усы.

— Ты хороший сын. Савва.

Я оторопел.

— Да, ты не ослышался. Ты мне сын по обычаю кровавой тризны и это я признаю. И в наследовании трона ты третий после детей Альты. А теперь рассказывай, как ты гвардию гусеницами давил.

— Я еще и всех Тортфортов расстрелял, ваша светлость.

— Да ну? — открыл от удивления рот Ремидий. — Рассказывай.

Предрассветный бросок через мосты удался нам даже не легко, а очень легко.

На первый мост пустили БРЭМ и две танкетки и на второй 'артштурм' и две танкетки, которые рывком на скорости пролетели на противоположный берег и смели охранение мятежников. Под прикрытием бронетехники бежали в атаку штрафники. За ними штурмовики. Третьей волной саперы и обычная пехота растеклись по городу с большим желанием набить кому-нибудь морду с особой жестокостью за такую раннюю побудку без завтрака.

Ударили всей наличной массой сжатой в два кулака. На западной стороне столицы я оставил только малый заслон следить за внутренним городом, чтобы оттуда никто не выходил. Сказал император 'не трогать' — мы не трогаем. Только пусть сидят на попе ровно.

Завесу у мостов с пулеметными гнездами на хилых баррикадах смяли с ходу отвалами бронемашин, и взяли гвардейцев в казармах как говориться со спущенными штанами, точнее вообще без штанов, спящими… Я охудеваю, дорогая редакция, с таких инсургентов. У них и бунт идет по расписанию. Винтовки по уставу в оружейке под замком!

Люди Моласа очухались и подбежали к намеченным объектам, когда они были уже заняты нами.

Так что если не считать боя за вокзал, то это была моя самая бескровная операция. На все про все ушло полтора часа. И город наш. Больше беготни, чем дела. Ни одного убитого с обеих сторон. Так… несколько сломанных рук и челюстей.

Но на вокзале находился штаб мятежников. И там никто не спал. Солидная охрана — больше роты при шести пулеметах. Остальные действующие войска мятежной гвардии отражали части фельдмаршала на подступах к товарной станции. И пушки все были у них задействованы там. Канонада до вокзальной площади доносилась.

Совещались с командирами недолго. Прямо на улице. Разработали диспозицию, и я выдвинул мятежникам через медный рупор ультиматум. Кто из мятежников не сложит перед законным императором оружие в течение пятнадцати минут, будут расстреляны на месте без суда и следствия.

— …это гарантирую я — командор Кобчик, — завершил я короткую угрозу.

Не поверили.

МНЕ НЕ ПОВЕРИЛИ!

А я, наивный, думал, что у меня уже сложилась определенная репутация. Как все запущено…

С первыми же выстрелами противника в нас, мы пулеметными очередями выдвинутых на вокзальную площадь танкеток со звоном вышибли все сплошные зеркальные стекла в высоких стрельчатых окнах этого красивого здания, заставив мятежников попрятаться за толстые кирпичные стены. Под прикрытием шквального огня бронетехники перекатами подкрались к вокзалу штурмовые группы и полетели в оконные провалы экспериментальные светошумовые гранаты на основе магния и примитивных взрывпакетов. Молодец Помахас, гений, ловит идеи просто на лету, перед моим отъездом в столицу притащил он похвастаться передо мной новым изделием — три десятка в ящике. Мне было тогда некогда разбираться, и я чисто по хомячиной привычке забрал эти изделия с собой. Вот и пригодились. Испытали в боевой обстановке.

'Шок — это по-нашему'.

Потом резкий рывок в пустые глазницы вокзальных окон рецких штурмовиков, орудующих направо и налево прикладами. И вот уже штрафники, заскочившие в вокзал вслед за ними, вяжут одуревших, ослепших, мотающих головами пленных мятежников, припасенными заранее обрезками веревок.

Несколько автоматных очередей за зданием, со стороны рельсовых путей. Несколько очередей во внутренних помещениях.

И все.

Потери единичные с обеих сторон.

Я спокойно, прикрываемый Ягром, вошел в зал ожидания, хрустя под каблуками битым стеклом на керамической плитке. Огляделся, скривив губу. У окошек касс стояла толпа связанных по рукам гвардейских офицеров. У другой стены толклись связанные унтера и рядовые. Молодцы ребята успели хоть как-то пленных рассортировать.

— Переписать их всех. Пофамильно. — приказал я. — Кто тут граф Тортфорт-старший?

Можно было и не вызвать. Гвардейский полковник был тут только один. Но он и не скрывался. Вышел вперед довольно нагло. Морда надменная. Подкладка распахнутой шинели красная, генеральская. Ну да, его чин равен генерал-лейтенанту. Он явно надеялся, что его не будут наказывать строго. Подумаешь, бунт не удался? Он же неприкасаемый. Фамилия происходит от первых графов империи. Столп империи. Герб не менялся семь столетий.

— Так вот ты какой, северный олень, — хмыкнул я. — Ничего особенного. Отделите Тортфортов от всех остальных.

— С кем имею честь? — вскинул граф подбородок.

— Нет у тебя никакой чести, подонок, — спокойно сказал я, глядя в его наглые карие глаза. — У гвардии честь — верность. А твоя честь закончилась, когда ты взрывал императора с электорами. Но не повезло тебе. Законный император и мой герцог выжили. А мое имя Кобчик. Савва Кобчик. Посмотри на меня внимательно, потому что я — смерть твоя. Этого к остальным Тортфортам отведите.

Когда это было сделано я дал новую вводную

— Отделите тех, кто отдавал приказы от тех, кто их выполнял. Тортфортов не трогать, — прикрикнул, видя поползновение штрафников выдернуть из их группы двух молоденьких юнкеров.

Через некоторое время принесли мне три списка. Тортфорты отдельно. Офицеры. И все остальные.

Бумагу со списком рядовых и унтеров я отдал Ягру.

Подозвал одного фельдюнкера запомнившегося мне своим зычным басом и подал ему свою раскрытую планшетку.

— Читай.

Тот с выражением прочитал императорский указ о создании ЧК и рескрипт о назначении меня чрезвычайным императорским комиссаром с правами внесудебной расправы при подавлении бунта гвардии в столице. И вернул мне планшет. Хорошо декламирует, с чувством, ему бы в театре выступать, а не в гвардии служить.

— Выводите всех на площадь, — распорядился я. но увидев в дверях двух офицеров конторы Моласа, виденных мною в Кордегардии Охотничьего замка дал дополнительный приказ. — А здесь собрать все документы, до единого клочка бумаги. Пусть это будет даже старый железнодорожный билет.