Чтение онлайн

А Яхве на меня за всё это обиделся. И за срыв мятежа, и за христианство, и за распятого сыночка. И объявил мне бойкот. Аж до тех пор, пока я не попрошу у него прощения. Причём обязательно это должно произойти у него дома. А я не могу войти в его дом без приглашения. Нет, я не вампир. Вампиры, скорее, христиане. Они регулярно пьют кровь Хесуса, хотя и символически, причастием это называется. Но дело в том, что дом Яхве защищён такой же бронёй, как тело милейшего Евгения Викторовича. Внутрь самовольно не прорваться даже через дополнительные измерения. Только с согласия хозяина, то есть, Яхве. А хозяин — против.

Хесус пытался договориться с отцом, чтобы тот нам помог. Но ничего у парня не вышло. Дело в том, что Яхве упрям как осёл. Ну, кто бы ещё стал возиться с евреями столько тысячелетий? Вот и имеем то, что имеем, как сказал президент одного бананового государства. Я не могу попросить прощения, пока Яхве меня не простит. А он не простит, пока я его не попрошу. В философии это называется порочным кругом, а в математике — рекурсией. Но вы всё равно не поймёте. Спасибо за внимание.

— Он что, уснул? — удивилась Ромуальдовна.

— А чего ещё было ожидать? Он же без закуси выдул две бутылки коньяка. Сатана он там, или нет, а против бухла в таком объёме никто не устоит, — объяснил ей Жора. — Слушай, мне показалось, или он в самом деле, пока травил свою байку, постоянно намекал, что мы с тобой дебилы?

— Не показалось. Намекал, тварь мерзкая! Может, шутил так, не знаю.

— А давай мы тоже с ним пошутим. Отрежем ему голову, пока спит. Сатана же всё-таки, а не кто-то там. Враг рода человеческого!

— Ты тоже перепил, Жорик. Хоть и закусывал. У этих гадов броня — будь здоров. Забыл, как мы Женю мочили? А теперь представь, что он проснулся, а ты ему горло пилишь. Угадай, что он тогда с нами сделает? Князь Тьмы, мать его! И ещё. Если ты его зарежешь, у нас не будет детей.

— А вот и нет! Раз тебе может помочь Сатана, значит, может и Хесус.

— Главное — захочет ли? Этот хоть пообещал.

— Пообещать и я могу. Чай, не мешки ворочать.

— Жора, знаешь, что я вспомнила?

— Нет. Давай ещё выпьем.

— Давай. Моё здоровье! — они чокнулись и выпили. — А вспомнила я, что скоро конец света. Женечка его устраивает.

— Вот же скотина!

— Кто? Женя или этот?

— Оба! Но особенно этот. Тут вот-вот всем кранты, а он нажрался в стельку и дрыхнет мордой на столе!

— Так ему же обязательно надо с Господом поговорить. А Господь с Сатаной говорить не хочет. Жора, ты хоть понял, что там между ними случилось?

— Не, я его толком не слушал, больше на коньячок налегал. Он какую-то туфту про «Спартак» гнал, оно мне что, интересно?

— Короче, надо их вместе свести, Бога и Сатану. Сами они не сойдутся. Потому что упрямые и дураки. Придётся умным людям, то есть, нам с тобой, этим заняться.

— Давай выпьем за умных людей, — предложил Жора.

— Тебе лишь бы бухать! Успеешь ещё!

— Как же, успеешь тут! Бахнет Женечка всеми ракетами по Америке с Западной Европой, и всё, кончился коньяк навсегда.

— Вот и давай сделаем так, чтобы Женя обломался. Устроим этому пьянице встречу, которая ему нужна.

— Он разве пьянь?

— Не Женя! Сатана! Ему встречу устроим.

— А как?

— Жорик, это ты уж сам придумай. Или всё я придумывать должна?

Жора загасил окурок в переполненной пепельнице, встал со стула и прошёлся туда-обратно по кухне, чтобы немного размяться. Кухня была крохотная, так что и прогулка вышла непродолжительной.

— Придумал, — торжествующе заявил он.

Ромуальдовна достала из пачки последнюю сигарету, зажала её губами, а пачку смяла и бросила в мусорное ведро. Разумеется, промахнулась. Затем она защёлкала зажигалкой, искры летели, но огонь так и не появился. Зажигалка тоже полетела в мусорник, и тоже оказалась на полу вдали от ведра. Жора протянул супруге свою зажигалку, и Ромуальдовна, наконец, зажгла сигарету и немного успокоилась.

— Давай, трави свою идею, — потребовала она, с наслаждением выпуская дым. — Не томи, дорогой!

— Сами мы не знаем, значит, нужно спросить у кого-нибудь, кто знает, — огласил решение сложной задачи Жора. — Давай спросим Катьку.

— А у тебя её телефон есть?

— Есть.

— Ах, ты ж кобель! Нет, никакой Катьки!

— Тут мир гибнет, а ты лезешь ко мне со своей дурацкой ревностью! Не хочешь Катю, предложи кого-нибудь другого!

— И предложу! Если мы начнём всё это рассказывать тому, кто не в курсе дела, мы попадём в психушку. Значит, нужно обращаться к тем, кто и так обо всём этом знает. Катька отпадает, потому что ты с ней спал, и остаются всего двое — Хесус и Елубай. Сатана сказал, что Хесус ему помочь не смог. Осталось раздобыть телефон нашего узкоглазого приятеля.

— Это как раз легко, — Жора обыскал спящего Сатану и извлёк из внутреннего кармана его пиджака мобильный телефон. — Надо только пин-код набрать.

— А ты что, знаешь его код?

— Нет, но подберу. Тут четыре цифры. Всего тысяча вариантов. Если пробовать десять раз в минуту, за час управлюсь.

— Как это за час? — преодолевая застилающую её разум пелену коньячных паров, Ромуальдовна попыталась вспомнить арифметику. — В часе шестьдесят минут.

— И что с того?

— Десять раз за шестьдесят минут — будет шестьсот, а не тысяча.

— Много ты понимаешь! Кто тебе сказал, что правильный код — четыре девятки?

— Какие ещё четыре девятки?

— Обычные. Если набирать по порядку, сначала будут все нули, а потом все девятки.

— Подожди, Жорик. Помнишь, мы стиралку покупали?

— Помню. Сломалась через месяц. И что?

— А то, что у неё на ценнике как раз четыре девятки и стояло.

— При чём тут стиралка?

— При том! Мы тогда ещё удивлялись, чего так дёшево, а оказалось, что это почти десять тысяч.

— Слушай, Ромуальдовна, ты пьяная в дым. Несёшь какой-то бред.

— Не бред! Четыре цифры — не тысяча, а почти десять тысяч, понял?

— Ни хрена не понял. Не мешай. Я и так по кнопкам не попадаю, они совсем маленькие.

— Хватит! Вдруг там, если много раз набираешь не тот код, телефон вообще блокируется? Без толку это. Не час тебе понадобится, а десять часов!

— И что предлагаешь?

Ромуальдовна задумалась, потёрла так и норовящие закрыться глаза и попросила:

— Подай мой телефон. Он в сумочке, а она под столом.