Чтение онлайн

— На словах всё просто, — вздохнула Афродита. — Но вот некий Леонард Эйлер утверждал, что моя формула описывает небиективную функцию. А раз так, вычислить параметр невозможно.

— Вы бы тут не ругались, — робко попросил Сатана. — Какую-такую функцию?

— Не взаимно однозначную, — пояснил Елубай. — Вот, например, квадратичная функция. Два в квадрате равно четырём, и минус два в квадрате тоже равно четырём. Мы знаем, что функция квадратичная, и что результат — четыре. Но нет возможности определить, из чего эту четвёрку получили. Или синусоида…

— Достаточно, — Сатана даже замахал руками для убедительности. — Не нужно выносить мне мозг. Я же предупреждал: я — гуманитарий!

— Вот только термин «биективность», если не ошибаюсь, возник гораздо позже смерти великого Эйлера.

— Ну, может, перепутала, — признала Афродита. — Может, это был не Эйлер, а Кантор. Какая разница?

— Вы и с Кантором спали?

— У вас, Елубай Нуртасович, один секс на уме. Как у Геракла. Верно говорят, что все вы, мужики — козлы.

— Да, а с Гераклом что случилось? — решил не молчать и Жора, на минутку отвлёкшийся от супруги.

— Если бы вы, Абрам Альбертович, больше интересовались рассказом милейшей Афродиты, а не коленкой уважаемой Ромуальдовны, вы бы знали, что Геракла убили хранители оружия Кроноса, — назидательным тоном заметил Сатана. — Впрочем, не отвлекайтесь. Ничего умного от вас никто и не ожидает услышать, так что лучше молчите.

— Сам дурак, — обиделся Жора. — Ты видел, как они это сделали? Или Мерлин видел?

— Никто этого не видел, но ведь Геракл пошёл к ним и исчез. Что же с ним ещё, по-вашему, могло приключиться?

— Раз его смерти никто не видел, значит, он не погиб, а пропал без вести. Во как! А это совсем другое дело.

— Чем же оно другое?

— Пропал без вести — это значит, что мог погибнуть, а мог дезертировать, сдаться в плен или вовсе перейти на сторону противника. Уставы читать надо, уважаемый Сатана!

— Это всё, дорогой Абрам Альбертович, бюрократические заморочки. Какие у нас основания считать, что Геракл не погиб?

— Он пошёл к ахинейцам. Они были умные?

— Да уж поумнее некоторых.

— А он?

— Он — нет.

— Ну, вот. Раз они умные, значит, взяли его в плен. Он им живым намного полезнее.

— Насчёт полезности не спорю. Но как они его могли захватить?

— Этого я не знаю. Но умный глупого завсегда нае…

— В присутствии женщин воздерживайтесь от ругательств, пожалуйста, — попросил Сатана. — К тому же, я с вами не согласен. Много раз бывало, когда глупый побеждал. Как говорится, сила есть — ума не надо. А у Геракла сила была.

— Если б он победил, вернулся бы к римским легионам, место своего папаши занять. Нет, свою битву он проиграл. Значит, Геракл ваш в плену. Тут и думать нечего.

— Полторы тысячи лет? Это невозможно.

— Стало быть, Шайтан согласен, что попасть в плен к пифагорейцам, или кто они там, Геракл всё-таки мог, — отметил Елубай.

— Не мог! Как они его захватили, и как удерживают столько веков?

— Лучший раб — тот, который считает себя свободным, — глубокомысленно сообщила Афродита. — То есть, глупый. И я, кажется, даже догадываюсь, где они его держат.

— Со мной не поделишься? — язвительно поинтересовался Сатана.

— Легко. Насколько помню, мой братец всегда любил хорошую драку. Он силён и неуязвим, наверно, поэтому и любил, хотя кто-нибудь другой назвал бы это просто избиением. Восхищённые смертные слагали о нём легенды и мифы. Вряд ли он изменился, став рабом пифагорейцев. Значит, у какого-нибудь народа наверняка возникли сказания о появившемся неведомо откуда здоровенном, сильном, неуязвимом и драчливом болване. Рыцари не годятся, не тянет он на рыцаря, не его это. Скорее что-то вроде Конана-варвара.

— Конан — литературный персонаж, создан в тридцатые годы прошлого века. При чём тут Геракл?

— Я не говорила, что это он. Нужен кто-то вроде него. Так вот, я думаю, что это Илья Муромец. С поправками на народное творчество. Лежал на печи тридцать с хвостиком лет, а потом встал и пошёл всех крушить. Вполне в характере моего любимого братика. Так что искать надо где-то в тех краях.

— Хорошо знаешь русский фольклор, — отметил Сатана.

— Чтоб ты знал, Люцифер, я вообще очень умная и эрудированная, — похвасталась Афродита. — Когда хочу такой быть.

— Разве пифагорейцы — не греки? — уточнил Мерлин.

— Греки, конечно, — подтвердил Сатана. — Но греки жили и в Византии, а у Руси были с ней тесные связи, первые христианские священники пришли именно оттуда. Вот и притащили с собой Геракла. Могли потом и увезти куда-нибудь. Но мы для начала поищем в России и других осколках Империи. Это будет несложно. Мобилизую спецслужбы, пусть работают. Это же моя каноническая территория.

— Одного не пойму, Саурон. Если ты ищешь Геракла в России, почему ты это делаешь из Британии?

Уже много веков на Кавказе непрерывно идёт война. Здесь враждуют по национальному признаку, классовому, клановому, религиозному и неведомо каким ещё. Можно сказать, воюют все против всех, изредка временно объединяясь против более сильного противника. Иногда кажется, что наступило перемирие, но не следует обольщаться — это именно кажется. Просто боевые действия ненадолго стали чуть менее интенсивными.

Если в кавказские разборки вмешивается армия какого-нибудь государства, законы гор неумолимо действуют и на неё — очень быстро воинские подразделения перенимают тактику и жестокость местных банд, и отличаются от них только униформой и, в последние годы, использованием танков и вертолётов. Впрочем, в жестокости солдаты часто бандитов превосходят — им же потом здесь не жить, так что кровной мести можно не опасаться.

В конце двадцатого века одна из банд пыталась удрать от другой, более многочисленной и лучше вооружённой. Удрать не удавалось, и полевой командир, пытаясь спастись, сделал то, на что никто не решался уже много лет — свернул в Запретное ущелье. Когда-то находились смельчаки, проникавшие туда, но возвращались немногие, а вернувшись, рассказывали ужасы о напавшем на них снежном человеке, которого не берёт ни сабля, ни пуля. Время шло, страх перед Запретным ущельем уменьшался, и сейчас командир больше боялся преследователей, чем снежных людей из местных легенд.

Сами же преследователи были настолько уверены в силе своего отряда, что свернули на заброшенную тропу, ни секунды не колеблясь. Как бы ни были сильны снежные люди, им не устоять против автоматов и гранатомётов. Погоня долго не продлилась — вскоре они увидели, что на тропе валяются изувеченные трупы их противников. Командир с облегчением приказал возвращаться, необходимость идти вглубь Запретного ущелья отпала. Но уйти они не успели. Непонятно откуда прямо перед ними появился снежный человек.