Чтение онлайн

– Ничего, материал должен получиться интересным, – тряхнул он головой, пряча фотоаппарат.

Капитан плюнул за борт и, бормоча очередные ругательства, удалился в свою каюту.

– Вот точно такая же телка меня дома ждет! – не отрываясь от бинокля, прокомментировал увиденное в бинокль молодой парнишка-пограничник. – Да еще похлеще этих будет. В рамках мировых стандартов. Одним словом, девяносто-шестьдесят-девяносто. Все при ней, как положено. Такая, знаешь, краля – весь городок заглядывается. Я-то живу на окраине, но когда мы с ней в центре, всякая конкуренция исчезает. Как вместе выходим прогуляться вечером – все в отпаде. И причем втюхалась в меня по уши, никого другого даже не замечает. Я как уезжал, так она на проводах так рыдала, так рыдала: «Я, говорит, не я буду, если тебя не дождусь. Ты, мол, самое дорогое, что у меня в жизни есть и будет!»

Он прищелкнул языком и победоносно посмотрел на своего собеседника.

– Ты это кому-нибудь другому расскажи! – Его коллега с оттопыренными ушами сплюнул вниз. Он передвинул немилосердно давившую лямку автомата и вытер лоб, усеянный крупными каплями пота. – То, что ты у нас сказочник, я уже давно понял. Какие там у вас модели, под Харьковом? Коровеллы, ага. От слова «коровы». Вот у нас на Полтавщине – это да. А у вас… Да и врешь ты все, Ступак!

– А я тебе, Димон, это вполне конкретно говорю! Что ты вообще в женщинах понимаешь, увалень. – Солдат, как и его напарник, по виду еще салага, снова приник к биноклю. Он причмокнул губами и восхищенно протянул: – Да, я бы не отказался с такой…

Разговор двух ценителей женской красоты происходил на пограничной вышке, расположенной на береговой линии Восточного Крыма, между Коктебелем и Феодосией, неподалеку от поселка Орджоникидзе. Два солдата-погранца, которым еще не успели приесться местные реалии, никак не могли поделить между собой оптику. Впрочем, нетрудно было понять почему. В пределах видимости бинокля находился нудистский пляж. В «стекла» можно было рассмотреть всех, кто там находился. Естественно, парней с автоматами больше всего интересовали барышни аппетитной наружности, которых там хватало. Особенное внимание обращала на себя компания из трех девушек. Все они были обладательницами прекрасных форм и веселились от души. Две блондинки и брюнетка, похоже, задались целью стать на этот день звездами пляжа. И это им неплохо удавалось. К тому же для этого у них были все данные: грудь, ножки и все другие части тела у всех трех были, что надо. Да и миловидностью лиц природа их не обделила.

– Все, хорош, дай-ка мне посмотреть! – Парни, беззлобно переругиваясь, отнимали один у другого бинокль, почти забывая о том, что они находятся на посту. Благо что их никто не видел.

– Смотри-смотри, Димон! – Погранец облокотился на ограждение вышки, впившись глазами в бинокль. – Ах, какая стервочка! Вот это я понимаю. Только в моем положении – это ж серпом по сердцу. Оно, конечно, с одной стороны, приятно, а с другой – можно и психику повредить.

– Ты о ком говоришь? – спросил Димон, забирая оптику. – Их же там три.

– А вон та, что в центре, – ухмыльнулся долговязый. – Такую трудно не заметить, как ни старайся!

– Чернявая, что ли?

– Да, она. – Его друг мотнул головой с мечтательным выражением лица. – Как двигается, как попкой-то крутит!

– А мне так больше блондиночки по душе, – подал голос представитель Полтавщины. – Да они, я смотрю, вроде как сестрички, эти две. Очень уж похожи, как я погляжу.

– Вот только это нам и осталось – смотреть, – рассмеялся второй. – Ух, от всех этих переживаний жажда мучит – ужас! Да еще и жара такая. Сейчас бы искупаться!

Он достал фляжку с теплой водой и жадно сделал несколько глотков.

– Давимся здесь этим паскудством, – крутнул он головой, – а нормальные люди у моря пивко попивают. Холодненькое. Да еще и с такими телками в обнимку. Где, спрашивается, справедливость, а, Пархоменко?

– О справедливости на много месяцев можно забыть, – поддержал грустную тему сослуживец. – Нам все это время только кирзу топтать!

Он присвистнул и жалостливо скривился, что совершенно не вязалось с его здоровенной харей. Смотрелось это забавно.

– Ну, ничего-ничего, – продолжал долговязый. – Будет и на нашей улице праздник. Время все равно на нас работает.

– Как это? – непонимающе уставился на него лопоухий.

– А так, что каждый прожитый нами день приближает нас к заветному финишу. – Длинный мечтательно прищурился. – Дембель все равно неизбежен, вот тогда и оторвемся по полной. И тогда держись: все бабы – мои!

– А-а, если в этом смысле, то да, – кивнул напарник. – Согласен.

Собеседники снова устремили взгляды в сторону пляжа. Красотки продолжали веселиться: плескали друг на друга водой, звонко смеялись. Внезапно смех сменился визгом, а среди девушек неожиданно вынырнул странный мужик в гидрокостюме с аквалангом, с подводной фотокамерой и водонепроницаемым мешком.

С лица Димона сползла беспечная улыбка.

– Оп-па. Не ожидал. Ты смотри, что за явление такое?

– Где?

– Вон там, среди девиц. Мужик какой-то, явно не пляжного вида.

Коллеги переглянулись.

– Доложить бы надо, – проговорил долговязый. – И чем быстрее, тем лучше. Действуй, Пархоменко.

Лопоухий, достав рацию, принялся докладывать:

– Товарищ капитан, это пост номер четыре, рядовой Пархоменко! У нас здесь что-то непонятное.

– Вы кто, вашу мать, солдаты или чурбаны безмозглые, а? – затрещала в ответ рация рассерженным голосом капитана. – О непонятном будете дома рассказывать, если доживете. Доложить по форме!

– Виноват! – Ушастый помолчал несколько мгновений, соображая, а затем проделал второй дубль:

– Товарищ капитан, докладывает рядовой Пархоменко. В районе поста, на пляже, замечен подозрительный человек. Появился из-под воды в гидрокостюме, с фотокамерой!

Рация помолчала несколько мгновений и голосом невидимого капитана снова захрипела:

– Сейчас же разобраться и доложить.

– Есть! – бодро проговорил Пархоменко. Пряча рацию, он сказал, обращаясь к товарищу: – Ступак, ты оставайся, а я пошел. Разбираться.

– Куда это ты пошел? – вскинулся длинный. – Пойду я.

– Сейчас, разбежался. С какой это стати?

Каждому из споривших хотелось спуститься на пляж и поглазеть на раздетых девах, поэтому уступать никто не хотел.

– Короче, так, толстый. Ставлю вечерние масло и компот, – лукаво покосился на Пархоменко длинный. – Ну что, обжора, соглашайся!

Лопоухий пошлепал губами, уже сомневаясь.

– Быстрее, не тормози, – засобирался длинный. – Ты что, не слышал? Немедленно разобраться и доложить.

– Ладно, вали.

Погранец с автоматом спускался по горной тропинке. Она вилась под крутым уклоном, под ногами осыпались мелкие камешки. Издалека уже слышались веселые крики и музыка. Пограничник хмыкнул и поправил на голове пилотку. Появившись на территории пляжа, он приосанился, расправил плечи и постарался придать себе как можно больше солидности. Под недоумевающими взглядами отдыхающих он неторопливо шел, разглядывая попутно загорающих дам, к расположившемуся на гальке аквалангисту. Тот уже сидел на окраине пляжа, в стороне от общего веселья, не обращая ни на кого внимания. И, похоже, был чем-то очень занят. Пограничник поправил автомат, вглядываясь вперед. Когда пограничник подошел ближе, его лицо приобрело недоумевающее выражение, сменившееся озабоченностью. Вылезший из моря мужик сидел по-турецки, положив на колени раскрытый ноутбук. Рядом был установлен развернутый зонтик антенны спутникового Интернета. Долговязый солдат кашлянул, впившись глазами в подозрительного незнакомца, не замечавшего его в упор. Вопрос погранца прозвучал на нудистском пляже несколько странно: