Оружие разрушения
Шрифт:
— Вперед, папочка.
Учитель пронзил его взглядом карих глаз.
— Твоя лень и мой стыд.
— В жизни я свою лень в твой сундук не прятал. А тебе, скажи на милость, чего стыдиться?
— С тех самых пор, как я обучил тебя, Римо Уильямс, великому искусству, я собирал в этот чемодан плоды твоего упрямства, твоего безрассудства, твоего...
— Ты сказал — следы? Так я таскаю в чемодане сухофрукты?
— Нет. Я не сказал — фрукты, я сказал — плоды.
— Ладно, чего там. Открывай.
Мастер Синанджу насупился, но все-таки наклонился и вскрыл замок длинным ногтем. Запор еле слышно щелкнул.
— Давай-давай!
— Как только я открою сундук, твой позор увидят все мои предки, а значит, и твои тоже.
— Переживу.
Резким движением Чиун откинул крышку и тут же отпрянул, прикрыв глаза рукавом.
— Не могу смотреть без содрогания.
— Да брось ты, — буркнул Римо и, приблизившись к сундуку, встал на колени.
Сундук был битком набит чем-то вроде мелкой стружки, только почему-то матово-белой. У Римо мелькнула мысль о старых рисовых зернах, потом об осколках какого-то мутного стекла. Не то, все не то.
Он зачерпнул горсть «стружки».
— Похоже на...
— Именно!
— Невероятно!
— Да. Это твое. И не надо отпираться.
— Ты собирал обрезки моих ногтей?!
— С того самого дня, как ты впервые проигнорировал мою униженную просьбу о том, чтобы не стричь ногти.
— Все эти годы? — не веря своим ушам, воскликнул Римо.
— А теперь и великие мастера прошлого увидели этот позор из Небытия, — простонал старик.
Открыв рот от изумления, Римо уставился на сундук. Учитель робко выглянул из-под рукава.
— Еще не поздно, — с надеждой произнес он.
— Я не стану отращивать такие же, как у тебя, ногти.
Чиун испустил глубокий вздох.
— Значит, все мои жертвы напрасны.
Руки его, скрытые под рукавами шелкового кимоно, безвольно опустились, словно перебитые крылья. Голова поникла. Тонкие веки слегка задрожали.
Римо залез в карман и извлек оттуда обрубок ногтя мастера Синанджу, который он постоянно носил с собой со времен расследования в Мистике.
— Чей позор страшнее, мой или твой? — невинным тоном спросил он.
— Я искупил свой позор, — мрачно отозвался учитель.
— А может, мы просто навеки захороним следы нашего позора?
Чиун наморщил лоб.
— Неглупое предложение, — сказал он после долгого молчания.
— Вот и прекрасно.
Ученик швырнул обломок ногтя в сундук, захлопнул крышку и взвалил поклажу на плечо.
— Но помни, — предостерегающе проговорил Чиун, — даже пустой сундук не освобождает тебя от обязанности носить его.
— Что ж, таков уж мой крест, — усмехнулся Римо.