Чтение онлайн

— Это неправда! — Ингитора не могла слушать его, эти слова, произносимые так спокойно, казались ей ужасными. — Так не может быть.

— Так есть. Оглянись, флинна, вспомни, где ты находишься и как сюда попала. Мне этот страшный сон снится уже третий месяц. Значит, скорее всего, это и есть правда. Даже если тебе это не нравится.

— А тебе нравится?

— Я мог бы выдумать себе сон и поприятней. Но остается принять то, что дано богами. По крайней мере я так решил. А ты… Ты можешь попытаться придумать что-то еще. Ты, я думаю, гораздо сильнее меня.

— Я в этом сомневаюсь, — прошептала Ингитора, плотнее кутаясь в плащ и совсем забыв о куске хлеба, лежащем у нее на коленях. Сейчас она казалась сама себе слабой, как сухая былинка под копытами Ньёрдовых быков.

Бергвида она увидела только утром. Он был первым, кого она увидела, открыв глаза. Он сидел возле костра, один среди спящих орингов, и неподвижным взглядом смотрел в остывший угольный круг. Сейчас он казался спокойным, гораздо спокойнее, чем был вчера. То ли ночь в святилище помогла, то еще какие-то причины, которых Ингитора не знала, но сейчас его глаза были темны и равнодушны. От вчерашнего безумного огонька не оставалось даже искры, и Ингитора снова его не понимала.

Но поначалу все ее опасения были напрасны — Бергвид как будто забыл о ней. После еды оринги стали собираться в путь. Асвард успел шепнуть ей, что вся дружина отправляется в Усадьбу Конунгов. Откуда-то из леса привели несколько лошадей. Одна из них предназначалась Бергвиду, вторая — Ингиторе, а на оставшихся погрузили золото Хеймира конунга и другое добро, снятое с «Серебряного Ворона». Проезжая по берегу следом за Бергвидом, Ингитора бросила взгляд на черные камни. От корабля не осталось и следа. Облизанные волнами камни ждали новой жертвы.

Бергвид ехал впереди, за ним ровным строем по три человека в ряд шла его дружина. При свете дня Ингиторе удалось более верно определить ее численность: здесь были не тысячи, как ей показалось вчера, а человек триста. Но и это было немало. Ее удивляло то, что Бергвид ехал прямо на стену густого ельника, где не виднелось ни одной тропинки. Как он проведет через лес такую большую дружину? Ингитора не очень-то прислушивалась раньше к рассказам о Квиттинге, но знала, что здесь почти нет дорог. Если бы к Усадьбе Конунгов вела хорошая дорога, то дружины ярлов, которых нередко посылали сюда конунги слэттов и фьяллей, давно бы обнаружили ее. Но даже само существование Усадьбы Конунгов подвергалось сомнениям. Похоже, Ингиторе суждено было стать первым человеком из приближенных Хеймира конунга, кто узнает правду. Но что ей даст это знание?

Когда до ельника оставалось не больше трех шагов, Бергвид придержал коня, поднял голову и пробормотал несколько слов. Ингитора не разобрала их, но внезапно увидела, что в стене ельника открывается просвет. Толстые черные стволы расступились, образовав проход, вполне достаточный для отряда. Бергвид первым въехал туда, лошадь Ингиторы сама шла за ним. Весь отряд быстро вошел в ельник. И никто не удивился. Выходит, Бергвиду Черной Шкуре покровительствуют не только морские, но и лесные хозяева! Вот почему он так неуловим! Ингитора вспомнила всадницу на волке, Дагейду. При этом воспоминании дрожь пробежала по ее спине. Лучше обходиться без подобного покровительства.

Эти мысли напомнили ей о Хальте. Где-то он теперь, хромой альв с белым огнем вдохновения в изменчивых глазах? Наверное, вернулся к себе в Альвхейм. Ингитора оглядывалась и понимала, что здесь, в дремучем и темном еловом лесу, где огромные чешуйчатые стволы стоят стеной, а темно-зеленые густые лапы почти не пропускают света небес, жителю Широко-Синего Неба совсем не место.

Изредка в ельнике встречались поляны, целые ряды заросших ям. Бергвид, как будто вдруг вспомнив об Ингиторе, показывал ей эти места, упоминая усадьбы и поселения, когда-то стоявшие здесь. При этом он называл и тех, кто разорил их, — Хеймир конунг, Торбранд конунг. Ингитора почему-то чувствовала себя виноватой во всем этом, хотя тогда ее еще не было на свете.

Изредка они видели над лесом маленькие дымки. Однажды она заметила маленькую усадьбу — две-три постройки, обнесенные земляной стеной. Крыши домов были покрыты дерном, а стены были так низки, что случайный взгляд мог бы принять их за холмики. Квитты научились прятаться. Ингиторе казалось, что в таких домиках должны жить не люди, а лесная нечисть вроде троллей. Не зря квиттов считают наиболее умелыми и недобрыми колдунами из всех двенадцати племен Морского Пути.

Незадолго до вечера ельник кончился, и отряд выбрался на открытое пространство. Оглядываясь, Ингитора не увидела просвета, из которого они выехали. Должно быть, колдовская сила снова закрыла ельник за спиной последнего оринга.

Вдали смутно виднелись горы, но в наступающих сумерках Ингитора не смогла их рассмотреть. Отряд расположился на ночлег посреди вересковой пустоши. Бергвид все время держал Ингитору возле себя, хотя почти не разговаривал с ней и не смотрел на нее. Он оставался по-прежнему спокоен, со своими людьми тоже говорил мало, но слова его походили на заклинание — все исполнялось мгновенно.

Кто-то принес Ингиторе охапку еловых лап, и она села возле костра, подбирая полы зеленого плаща, чтобы не уколоться. Внезапно она заметила, что под вересковыми зарослями чернеет россыпь очень давнего угля. Сначала она подумала, что отряд расположилсяна месте прошлых своих ночлегов.

— Здесь была усадьба Гримкеля Черной Бороды, родича моей матери, — сказал ей Бергвид. — Ее разорил конунг слэттов. Уже после того, как Гримкель пал в битве перед Медным Лесом, убитый фьяллями.

Ингитора промолчала в ответ, но эти слова добавили еще один камень к тяжести на ее душе. Ей уже казалось, что весь Квиттинг представляет собой одно огромное кладбище, где вместо поминальных камней остались вот такие россыпи угля.

— Сложи песню об этом! — потребовал Бергвид.

Ингитора помолчала. Ей пришлось задуматься. Хальта не было с ней в этих сумрачных вересковых пустошах, в темных еловых лесах, и свет Альвхейма с трудом находил дорогу к ее душе.

— медленно выговорила она. Перед глазами ее оживала эта усадьба, которой она никогда не видела: мельтешили рабы, мычали коровы, женщины в белых головных покрывалах спешили через широкий двор с ведерками молока и горшками сливок.

— Еще не все! — снова потребовал Бергвид. — Теперь скажи обо мне, как я сижу над этим углем!

Глаза его грозно вспыхнули в отблеске пламени. По лицу пробежала лихорадочная дрожь, знакомая Ингиторе по вчерашнему дню. Она поняла, чего требует от нее морской конунг.

— закончила она.

— Так будет! — воскликнул Бергвид и ударил кулаком по земле. — Так будет! Пока я жив, им не видать Квиттинга! И во всех землях слэттов и фьяллей не найдется столько людей, чтобы расплатиться с моим родом и моей землей!

Ингитора невольно ахнула — в голосе Бергвида было столько ненависти, что ей не верилось: неужели живой человек может носить такое в себе!