Чтение онлайн

— Брат? — Ингитора была так изумлена, что не сдержала возгласа. Ей давно пора было перестать чему-либо здесь удивляться, но это было уже слишком.

— Да! — Дагейда засмеялась шаловливо, как молоденькая девушка, заблестели ее мелкие ровные зубки. Изумление Ингиторы позабавило ее. — Он мне брат. У нас общая мать. Хёрдис дочь Фрейвида из усадьбы Кремневый Склон сначала была женой моего отца, Свальнира. А потом она ушла от него к Торбранду конунгу и унесла его меч, Дракон Битвы. Торбранд конунг убил моего отца, а ее взял в жены. А меня оставили здесь. А Торбранду она родила сына. Это и есть Торвард. У нас с тобой общая месть!

Дагейда глянула прямо в лицо Ингиторе, глаза ведьмы сверкнули изумрудами. А Ингитора не могла осознать ее слова, смысл их не укладывался в голове. Общая месть! Что общего может быть у нее с этой душой Квиттинга, с Всадницей Мрака!

— По вине этого рода и ты, и я лишились отцов! — продолжала маленькая ведьма, и Ингитора видела в ее глазах ярость, гнев и боль — чувство, которого увидеть не ждала. — Торбранд конунг погребен здесь, и Дракон Битвы погребен с ним. Торвард хочет получить его, чтобы биться с Бергвидом. Но он его не получит!

— Отдай его мне! — вмешался Бергвид, и по голосу его было ясно, что он завел этот разговор уже не в первый раз. — Отдай мне Дракона Битвы, и я покончу с Торвардом! Пусть он соберет хоть всех фьяллей, способных держать оружие, — я смету их всех! Всех, сколько есть!

Голос Бергвида окреп и налился горячей ненавистью, лицо исказилось яростной судорогой, волосы разметались — он стал страшен, как тогда на «Серебряном Вороне».

— Не дам! — спокойно и холодно сказала Дагейда, и яростный порыв Бергвида мгновенно утих. — Не дам! Если он попадет в руки человека, то сможет попасть и в руки Торварда. А я знаю, на что способен мой брат. Нет уж, пусть Драконом Битвы владеет мертвец! Я стерегу его получше, чем даже Фафнир, этот чешуйчатый слизняк, стерег свое золото. И пока жива дочь Свальнира, человеческие руки не коснутся его меча!

Несколько мгновений Дагейда и Бергвид напряженно смотрели друг другу в глаза, а потом человек отвел взгляд. А ведьма усмехнулась.

— Сражайся, мой конунг. Твоя Волчиха неплохо служит тебе, ты не заставляешь ее голодать! — Дагейда кивнула на секиру Бергвида, которую он всегда держал под рукой. — И береги Деву-Скальда, раз уж она досталась тебе. Она может многое. Я вижу, она может даже больше, чем сама о себе знает. Она поможет тебе… Если захочет.

Произнося эти слова, ведьма поднялась на ноги и махнула рукой. Волк ее мигом оказался рядом и припал к земле. Дагейда привычно вскочила ему на спину и вцепилась в густую шерсть на загривке. Волк легко поднялся на лапы и одним неслышным прыжком вылетел из круга света. И растаял во тьме, как видение. Даже вереск не шуршал под его лапами. Желтых огней его глаз больше не было видно. Были они здесь, Всадница Мрака и ее страшный скакун? Или это были лишь видения, отраженные образы мстительной злобы?

Бергвид вздохнул с облегчением, когда ведьма исчезла. В ней он видел отражение своей собственной мести, только еще более жестокой и неумолимой. Она давала ему силы, но она же ужасала его, приоткрывая черные бездны, жившие в его истерзанной душе.

Ингитора молчала. Она ощущала себя в плену страшных холодных сил, в который она угодила по собственной воле. Разве не она все эти месяцы растила в душе ненависть к Торварду конунгу и желала отомстить ему смертью за смерть? В Дагейде она увидела себя саму, и ей было страшно, словно она стояла на краю Нифльхейма и смотрела вниз, туда, где черная ледяная река несет тела изменников, предателей и убийц прямо в пасть дракона.

Бергвид вдруг взял ее за плечи и повернул к себе. Ингитора глянула ему в глаза, словно в ту самую бездну. В это мгновение она ненавидела его гораздо сильнее, чем когда-то Торварда конунга, ненавидела само стремление к мести, которой он посвятил свою страшную жизнь. Она больше не боялась его. Ненависть не оставляет места для страха.

И Бергвид вдруг отшатнулся, выпустил ее и почти отбросил от себя. В глазах его вспыхнул страх, но это был страх безумия. И он прошептал одно слово — имя той, чье отражение он увидел в глазах Ингиторы:

— Дагейда!

К вечеру следующего дня отряд подъехал к Усадьбе Конунгов. Ингитора вспомнила описание этого места, которое слышала в Эльвенэсе от старых хирдманов Хеймира конунга, — пригорок над озером, таким широким, что дальних его берегов не было видно. Оно называлось Озером Фрейра, и каждый год в День Высокого Солнца вон с того берегового выступа сбрасывали в жертву Светлому Вану лучшего коня. Только хирдманы рассказывали, что усадьба Стюрмира конунга была сожжена и разрушена до основания, а Ингитора видела крепкую бревенчатую стену, а над ней дерновые крыши нескольких длинных домов. Над пригорком тянулись серые полоски дыма — здесь жило немало людей.

Конунга здесь ждали, столы в большом доме уже были накрыты. Ингитору провели к женскому столу. На нее с жадным любопытством устремилось несколько десятков глаз, и она вспомнила слова Дагейды о множестве женщин, которые живут в усадьбе Бергвида. Но теперь Ингитора уже меньше боялась, что морской конунг и ее собирается принять в число своих жен. После ночного появления Дагейды он стал посматривать на Ингитору со смутной неприязнью. Он по-прежнему требовал от нее стихов о том, что занимало его душу и мысли, но только стихов. И Ингиторе очень нравилось то, что он видит в ней скальда, и только скальда.

Самое почетное место за женским столом занимала молодая женщина, миловидная, с рыжеватыми бровями и ресницами и розовым тонким румянцем на щеках. Мельком оглядев ее, Ингитора подумала, что в жилах этой женщины есть уладская кровь. Несколько веснушек на тонком аккуратном носу подтверждали это. Одета уладка была в тяжелый плотный шелк с золотой вышивкой, в которой Ингитора без труда признала работу женщин Эльвенэса. Но это ее ничуть не удивило. На шее хозяйки стола она заметила золотое ожерелье из тех, что она везла для выкупа за Эгвальда. Видно, и все остальное добро в этой усадьбе шло из того же источника — грабежа. Но теперь Ингитора хотя бы знала, которая здесь хозяйка.

— Бергвид сказал мне, что ты скальд, — сразу обратилась к ней уладка. По выговору ее можно было отнести к племени тиммеров. — Это правда? Я никогда не видела женщин-скальдов.

— Я тоже раньше не видела, — ответила Ингитора. Хозяйка держалась просто и дружелюбно, и Ингитора почувствовала себя свободно. — Как видно, я первая. Но это правда.

— Но он не сказал мне, как тебя зовут, — продолжала хозяйка.

— Меня зовут Ингитора дочь Скельвира.

— Откуда ты?

— Из Эльвенэса.

— А Эльвенэс — это где? — с детским простодушием спросила хозяйка.

Ингитора посмотрела на нее с недоумением. По возрасту хозяйка была на несколько лет старше ее — как же она может не знать таких простых вещей?

Та заметила ее удивление и смущенно улыбнулась.

— Тебе странно, что я так мало знаю? Но я… Я живу здесь уже восемь лет и почти ничего не знаю о том, что делается в других племенах. А раньше… Раньше я знала только свой коровник и жернова.

Ингитора двинула бровями, с трудом сдержав возглас.