Чтение онлайн

Но сейчас вергхастцы и танитцы все еще были разных пород. Было так много мелких отличий. Как, например, акцент: грубый вервунский протяжный говор против напевного танитского акцента. Или как цвета: танитцы в большинстве своем были бледными и темноволосыми, в то время как вергхастцы были более разнообразны, что типично для города-улья таких размеров. Оружие вергхастцев имело складные металлические приклады, в то время как оружие танитцев имело жесткие приклады из налового дерева.

Вадим держал самое большое отличие в руках: значок полка. Рекруты из улья Вервун носили серебряный значок в виде топора и граблей, обозначавший их родной мир. Танитцы носили золотой, окруженный венком череп, на фоне кинжала с девизом «За Танит, за Императора».

– Что ты имеешь в виду, говоря «убьет»? – спросил Вадим.

Он полировал до блеска свой значок в виде топора и граблей при помощи куска хлопчатобумажной ткани.

– Будет смотр в двадцать ноль-ноль.

– Я знаю, а еще будет ночная атака через день или два. Блестящий предмет поймает отражённый свет.

– Но комиссар Гаунт ожидает…

– Гаунт ожидает, что все будут готовы к битве, когда придет время. Для этого проводится смотр. Готовность к войне, а не к параду.

Майло протянул Вадиму свою пилотку и молодой вервунец взял ее.

– Видишь?

Вадим посмотрел на значок, закрепленный на краю. Он был чистым, но не отражающим, матовым, как гранит.

– Немного камуфляжной краски или сапожного крема убирают блеск.

– Хорошо.

Вадим посмотрел более пристально на значок Майло.

– Что это за шероховатые кромки здесь, с каждой стороны? Как будто что-то отрезано.

– Изначально череп был на фоне трех кинжалов. Один для каждого из трех оригинальных полков. Танитского Первого, Танитского Второго и Танитского Третьего. Только Танитский Первый выбрался с родного мира.

Вадим слышал эту историю из вторых рук несколько раз, но еще никогда не решался спрашивать об этом танитцев напрямую. В качестве награды за службу предшественнику военмейстера Макарота Гаунт был удостоен личного командования танитскими силами. Это само по себе было необычным – командующий комиссар. Комиссары были политическими офицерами. Это объясняет официальное звание Гаунта – комиссар-полковник.

Около шести лет назад, в день Основания, на Танит ворвались легионы архиврага. Танит был потерян, это не вызывало сомнений. Перед Гаунтом встал выбор: погибнуть вместе со всеми, либо отступить с теми силами, которые он мог спасти, чтобы сразиться в другой раз. Он выбрал последнее и отступил с людьми из Первого Танитского. Танитского Первого и Единственного. Призраками Гаунта.

Многие Призраки возненавидели Гаунта за то, что он не дал им шанса сразиться за свой мир. Некоторые, как, например, майор Роун, ненавидели его до сих пор. Но последние несколько лет доказали мудрость решения Гаунта. Призраки Гаунта одержали ряд побед в бою, что значительно помогло успеху Крестового Похода. Он заставил считать их спасение не лишенным смысла.

В улье Вервун, где имела место, вероятно, наиболее прославленная победа Гаунта, Призраки пополнили свои ряды. Вергхастские рекруты: разношерстные компании партизан, бывших солдат улья, обездоленных гражданских – все получили шанс присоединиться к делу военмейстера Макарота и отдать этим дань уважения за защиту великого улья.

– Мы удалили боковые кинжалы с герба, - сказал Майло. – Нам нужен только один танитский серебряный кинжал, чтобы напоминать нам, кто мы такие.

Вадим вернул пилотку Майло.

Казарма представляла собой прокуренное помещение, где люди валялись в койках или чинили свое снаряжение. Домор и Бростин играли в регицид. Нэн скверно играл на флейте.

– Как тебе эти учения? – спросил Майло Вадима.

– Высадка? Нормально. Довольно просто.

– Ты думаешь? У нас раньше были тренировки с веревками несколько раз, но не в темноте. Говорят, прыжок может быть длинным. Ненавижу высоту.

– А я ее не замечаю, - сказал Вадим.

Он достал банку сапожного крема из вещмешка и начал наносить его на свой значок, как предложил Майло.

– Почему?

Вадим расплылся в улыбке. Парень лишь немногим старше Майло, возможно ему слегка за двадцать. У него был резко очерченный нос, большой рот и маленькие озорные глазки.

– Я работал кровельщиком. Ремонтировал антенны и листовую обшивку на Главном Шпиле. На высоких уровнях, часто без страховки. Думаю, я привык к высоте.

– Фес! – сказал впечатленный Майло.

Он лично видел Главный Шпиль улья Вервун. Были горы меньших размеров.

– Дашь какие-то советы?

– Ага, - сказал Вадим. – Не смотри вниз.

– Завтра, в двадцать три ноль-ноль наступит время высадки, - сказал лорд-генерал Бэртоль Ван Войтц.

Он сложил руки в белых перчатках почти как в молитве.

– Пусть Император защищает всех нас. Полевой смотр начинается в двадцать тридцать, к тому времени у нас будет метеопрогноз для наступления, дирижабли будут маневрировать на запасной аэродром. Я хочу, чтобы десантные корабли и корабли поддержки были готовы в двадцать один тридцать. Первая волна высадится в двадцать два ноль-ноль, вторая через десять минут, а третья в двадцать два тридцать.

Он взглянул на своих офицеров за широким, плохо освещенным штурманским столом.

– Вопросы?

Их не последовало, во всяком случае, сразу. Гаунт, сидевший через два места слева от Ван Войтца, просматривал свою копию приказов по наступлению. За пределами силового купола, окружавшего место брифинга, команда мостика могучего дирижабля несла дежурство на своих постах и мерила шагами полированную древесину палубы.

– Давайте напомним себе, что на кону, - сказал лорд-генерал, кивнув своему адъютанту.

Как и лорд-генерал, помощник был одет в накрахмаленную изумрудно-зеленую флотскую униформу с безупречно белыми перчатками. Каждая пуговица с золотой аквилой на его груди блестела как звезда в мягком белом освещении. Адъютант нажал на кнопку на пульте управления, и трехмерная гололитическая модель Сиренхольма выросла над стеклянной поверхностью штурманского стола.

Гаунт сто раз уже изучал планы, но он все же воспользовался возможностью изучить это объемное изображение. Сиренхольм, как и все населенные пункты, еще существующие на Фэнтине, был построен на вершинах горной цепи, значительно возвышавшейся над смертельно загрязненными атмосферными океанами, покрывающими планету. Там было три главных купола, два самых больших гнездились вместе, а третий, меньший, под углом примостился на вторичном пике. Купола были массивными и плоскими, как шляпки лесных грибов. Их края выступали по сторонам почти вертикальных гор. На вершине каждого купола примостились антенны и мачты, а также лес вытяжных труб и теплообменников на западных склонах вторичного купола. Численность населения составляла двести три тысячи человек.

– Сиренхольм не крепость, - сказал Ван Войтц. – Ни один из городов Фэнтина таковой не является. Он не рассчитан на то, чтобы выстоять в войне. Если бы нужно было просто разбить врага здесь, мы бы сделали это с орбиты и не тратили бы время Имперской Гвардии. Но, я думаю, это стоит повторить, наша задача здесь – вернуть газовые предприятия. Выгнать врага и восстановить производство. Крестовый Поход отчаянно нуждается в топливном газе и жидких химикатах, которые производит этот мир.

Ван Войтц прочистил горло.