Чтение онлайн

Мы перестали смеяться и посмотрели друг на друга. Выражение лица Хосе ничего не выражало. Было заметно, что он не пошутил, но и на полную серьезность было рассчитывать страшно. Особенно, после того, как мы вчера поступили с ним.

— Ты же шутишь, — я склонила голову и слегка улыбнулась. Его зеленые глаза смотрели на меня, и я, клянусь, видела его веселых чертиков, танцующих и подразнивающих нас с подругой.

— Совсем нет. Но сегодня вы будете сидеть дома и есть, — он открыл морозильную камеру, достал оттуда мороженое и протянул его мне, — мороженое.

— За вишню и душу продать можно, — блаженно прошептала я.

— Моя любимая. — Она открыла крышку и зачерпнула ложкой немного содержимого. — Пойдем скорее, пока не растаяло.

Я с улыбкой посмотрела на друга, тот, вспомнив наш недавний разговор, улыбнулся мне в ответ. В этот момент я чувствовала себя так комфортно, так хорошо, что и представить себе не могла. Как же я раньше жила без них. Они — моя семья и не важно, что в нас течет разная кровь. Только с ними я чувствовала себя дома.

Момент, когда нам Хосе позволил улизнуть от наших родителей и сходить в клуб, случился в ближайшую субботу. Моя мама весь день заставляла Хосе ходить с ней по магазинам (по крайней мере, так рассказал нам сам Хосе, но быть уверенной на сто процентов я не могла), а мы с Моникой, получив сообщение от него практически одновременно, радостно завизжали и стали готовиться к вечеру.

С самого утра выходного дня я зависала в тренировочном зале. Белоснежная амуниция безупречно сидела на моем теле, правда под ней мое тело покрылось испариной от долгих нагрузок. Мой партнер по фехтованию, друг и наставник — Альберто — парень лет двадцати с светлыми волосами и серыми, как тучи перед грозой, глазами нещадно выбивал из меня всю спесь. Выпады и защита, которые раньше давались мне легко, сегодня никак не могли мне поддаться. Парень это заметил и тое дело пускал в мою сторону замечания.

— Соберись, Андреа.

— Я пытаюсь, — пыхтела я, раз за разом уклоняясь от его выпадов.

В очередной раз молодой человек атаковал меня, и я не успев отскочить и выставить защиту, упала на паркет. Это было последней каплей: Альберто снял шлем и, подняв меня, откинул шпагу в сторону.

— Что с тобой такое? Ты где угодно, но только не здесь!

— Прости, — я запыхалась, от чего голос звучал отрывисто и с придыханием. — Я и в правду сама не своя.

— Что-то случилось? — Он сел на лавку, подобрал шпагу и уставился на меня.

— Просто все и сразу навалилось на меня. Мы повздорили с папой, и он сказал, что это последний мой год, когда я могу заниматься тем, что мне нравится.

— Ох, — он тяжело вздохнул и выпрямился. — Это и в правду плачевно. У тебя есть потенциал, и ты могла бы развивать его и дальше.

— Не могла, — прошептала я. — Прости, Альберто, то я не могу рассказать всего. Думаю, скоро ты об этом узнаешь сам.

— Я слышал разговор хозяина клуба и твоего отца на днях, — он потер подбородок и уставился куда-то позади меня. — Твой отец проплатил твои занятия по фехтованию до зимы. Думаю, у нас есть еще время переубедить его.

— Надеюсь, — я слабо улыбнулась и, попрощавшись с парнем, вышла из зала.

Уже дома я накручивала круги по комнате и старалась переварить все произошедшее. Мне хотелось плакать и кричать, хотелось превратиться в куклу, собаку, кошку — кого угодно, от которого не будет зависеть будущее бизнеса моего отца. Мне хотелось раскиснуть и ничего не делать, но я не могла — главное правило моего отца, которое я выучила еще с детства.

— У тебя не должно быть времени на самобичевание, Андреа. Дай себе день — два на слезы, но потом берись за дело. В этом сила собранности — ты сам расчищаешь для себя пути к своей цели.

Стефано после случившегося мне не звонил. Может, я его обидела своей прямолинейностью. Любого мужчину, не говоря уже о сыне бывшего главы мафии, задело бы это.

Я взяла телефон в руки, чтобы написать Стефано и извиниться, но тут мне пришло от него сообщение.

«Привет. Прости, что так долго не общались. Были съемки».

«Ничего, — ответил я, — я думала, ты обиделся на меня».

«На такую красоту не обижаются», — я кротко улыбнулась. Его обходительность мне нравилась. Может, я могла бы смириться с его натурой? — «Хочу тебя увидеть».

«Где ты?»

«У твоего дома».

Я подскочила с кровати и выглянула из окна. Внизу около крыльца стоял черный седан. Тонированное окно опустилось и из него показалась черная голова мужчины. Он выглядел, словно только что сошел с обложки журнала. И это меня понемногу начинало смущать. Он казался неживым, созданным.

Моника недавно ушла домой, радостно насвистывая какую-то мелодию. Настроение девушки было приподнятое, чем она заражала и меня. Еще бы! Старший брат вместо того, чтобы запирать двери на амбарный замок, сам предложил сходить потанцевать и отдохнуть. Такие моменты дорогого стоят.

Мне было некому сейчас сказать о своих смешанных чувствах. Я не знала, хотела ли видеть его, но в то же время не могла оставить человека на улице, даже если он сидел в машине. Я хотела расставить все точки над «i», при этом не показавшись глупой из-за своих подозрений.

Что, если я ему выпалить все? Сесть за стол переговоров и сказать всю правду? Что, если Хосе ошибся? Что, если Стефано на самом деле гетеросексуален, а мои сомнения — всего лишь жалкие попытки вернуть время вспять? А что, если он все-таки гей?

По законам мафии, по тем, которые я знала, гомосексуализм — порок, сродни предательства. Если в семье рождался ребенок, который в момент взросления понимал, что его тянет не к противоположному полу, а себе подобному, то эту семью исключали из клана. Это считалось бельмом на глазу мафии, и никто не собирался с этим мириться. От части поэтому, многие отцы, разузнав о таком уродстве, просто убивали своих детей. Это считалось карой небесной для ребенка и искуплением для родителя.

Обвинить мужчину из такой семьи в подобном — самая большая глупость, полная безрассудства. Я это понимала, но ничего другого мне в голову не лезло.

Выбежав на улицу, я встретилась с только-только накрапывающим дождем. Дверь машины открылась и оттуда вышел Стефано. Он был одет в простые джинсы и черную кожаную куртку. Я бросила взгляд на ухоженные руки мужчины. Он что, мажет их кремом?

— Ты катался на байке?

Мужчина рассмеялся. Его смех сладостным холодом разливался по моему телу, оставляя приторный осадок. Он был приятный и обманчивый.

Стефано подошел ко мне и обнял. Впервые за все время. Я растерялась. Мои руки повисли в воздухе и только спустя несколько секунд я обняла мужчину в ответ. От него пахло розами и чем-то терпким, издалека напоминал корицу.