Чтение онлайн

Через некоторое время разведывательному подразделанию Шай (Информационная служба), уже созданному в составе Хаганы, понадобился сотрудник, который занимался бы составлением списков нужных и подозрительных людей, тщательно обрабатывал полученную информацию и все это проделывал бы в обстановке полной секретности. Кто-то порекомендовал тогдашнему начальнику Шай Израилю Амиру Исера Харела. Харел сразу же понравился Амиру, он определил его секретарем Еврейского дивизиона Шай, в обязанность которого входила слежка за евреями в самой Палестине – задача не из приятных.

В то время Хагане приходилось бороться не только с внешними врагами, но и с внутренней еврейской оппозицией, в частности, с двумя правыми группами, которые считали, что процесс борьбы с англичанами за создание независимого Еврейского государства должен быть ускорен. Одна из этих групп, более крупная – «Иргун» («Организация» – в переводе с иврита) откололась от Хаганы в 30-е годы. В 38-м, когда британские власти повесили одного из активистов Иргуна за участие в террористическом акте, группа начала активно действовать против англичан. Однако через некоторое время от «Иргуна» откололась группа ультраправых активистов под руководством Яира Штерна – «ЛЕХИ», которая считала деятельность Иргуна недостаточно жесткой. (Более подробно об этой группе будет рассказано в очерке об Ицхаке Шамире в главе «Они сражались за родину».) С этими группами и предстояло бороться еврейскому дивизиону Шай. Когда Харел в него вошел, он состоял из начальника, технической секретарши и самого Харела.

Харел добился успеха не сразу. Однако когда через два года он возглавил Еврейский дивизион, накопил уже достаточное количество информации и материала об организациях, противопоставляющих себя Хагане, и ее членах. Тогда никто не представлял, что основное подразделение Шай, занятое делами, связанными с англичанами, полностью утратит свое значение после создания государства, так как англичане вообще покинули Палестину, а вот ранее самое непрестижное его подразделение – Еврейский дивизион, переименованный Бен-Гурионом в 1947 г. в Управление внутренних дел, станет единственным разведывательным подразделением, отвечающим требованиям текущего момента и политики нового государства. Когда государство было создано, руководитель «Иргуна» Менахем Бегин вышел из подполья и заявил, что отряды Иргуна вольются в состав вновь создаваемой Армии Обороны Израиля. Однако на деле все обстояло совсем не гладко. 11 июня 1948 г. руководство Израиля подписало Соглашение с ООН, по которому в страну «не будут ввозиться военные материалы». И именно в этот день из Порт де Бу близ Марселя отчалило судно «Альталена», которое Иргун купил у морского ведомства США. Оно было до отказа загружено оружием и боеприпасами и направлялось в Израиль. Кроме того, на борту находилось 800 добровольцев из Америки и Европы, готовых сражаться с арабами в рядах «Иргуна». Поначалу Бен-Гурион и Бегин договорились, что оружие поступит в различные группы вновь создаваемой армии. Однако Бегин, опасаясь предательства со стороны временного израильского правительства при заключении мирного соглашения с арабскими странами, выступившими войной против нового государства в день его провозглашения, изменил свое решение и послал в Кфар-Виткин, к берегам которого должна была причалить «Альталена», группу дезертировавших из армии бывших членов «Иргуна» с целью разгрузки корабля. Бен-Гурион не был согласен с таким поворотом дела. В результате «Альталена» была взята штурмом силами Хаганы, а затем потоплена.

Исер Харел получил приказ о расформировании «Иргуна». Агенты Харела гонялись за членами «Иргуна» по всей стране, разыскивали бывших его офицеров и тайники с оружием. Харел выполнял задание, как всегда, тщательно и аккуратно. Он лично беседовал с пойманными, убеждал их прекратить сопротивление и войти в состав новой регулярной армии. Кое-кто отказывался, большинство соглашалось. С Иргуном было покончено.

Но оставалась «ЛЕХИ». Ситуация с ней обострилась, когда 17 сентября 1948 г. близ Иерусалима был убит граф Бернардот, шведский дипломат, назначенный ООН посредником для разрешения противоречий между арабами и евреями. Харел представил Бен-Гуриону доказательства, что это убийство – дело рук «ЛЕХИ». Он предложил арестовать всех членов группы, благо у него имелись почти все адреса их местонахожения и мест хранения оружия и боеприпасов. Бен-Гурион дал добро, и той же ночью Харел начал операцию. Через 13 дней после убийства Бернардота организация «ЛЕХИ» перестала существовать. Интересно, что пройдет несколько лет и Харел в качестве руководителя Мосада убедит Бен-Гуриона в целесообразности привлечения к работе в Мосаде бывших членов «ЛЕХИ». Одним из первых был приглашен последний руководитель организации Ицхак Езерницкиий, впоследствии – будущий премьер-министр Израиля Ицхак Шамир. Пожалуй, с разгрома «ЛЕХИ» началось многолетнее непрерывное восхождение Исера Харела на вершины его служебной карьеры. Он отличился в борьбе с правой оппозицией. Через некоторое время он так же себя проявит и в борьбе с левой оппозицией. Ибо он обеспечил себе самое главное на тот момент: поддержку и расположение Бен-Гуриона.

30 июня 1948 г. в Израиле были созданы первые четыре организации разведывательного сообщества нового государства. Среди них – служба внутренней безопасности ШАБАК. Исер Харел был назначен ее руководителем.

Первой операцией Харела на новом посту было взятие под контроль деятельности коммунистов, которые в большом количестве проникали тогда в партию МАПАМ, главную силу, оппозиционнную партии Бен-Гуриона МАПАЙ. Задача была довольно сложной, так как в организации Харела ШАБАК работало много представителей партии МАПАМ. Сознавая пикантность ситуации, Харел создал новую, параллельную ШАБАКу специальную секретную организацию, единственной задачей которой было следить за деятельностью членов МАПАМ. Об этом секрете знали два-три человека в ШАБАКе и столько же в правительстве. Но вскоре секрет перестал быть секретом, разразился скандал. Харел как бы ушел в тень. «Как бы», потому что не в его принципах было отступать от поставленной задачи, особенно если эта задача была поставлена Бен-Гурионом. В ход шли разнообразные приемы: физическая слежка, установка тайных микрофонов (один из таких микрофонов был вмонтирован в рабочий стол руководителя МАПАМ) и многое другое. В конце концов, представители ультралевого крыла партии МАПАМ покинули ее и примкнули к коммунистам. Но Харел извлек из борьбы против правых и левых свои уроки, заявив Бен-Гуриону, что если ШАБАК и впредь будет принимать участие в политических играх в Израиле, израильская общественность откажет этой организации в своем доверии. ШАБАК должен быть выше этого и находиться вне подозрений. Тогда урок был преподан, и Бен-Гурион согласился с доводами Харела. Увы, в дальнейшей истории Израиля ШАБАКу приходилось неоднократно принимать участие в подобных играх. Например, до сих пор не ясны обстоятельства убийства премьер-министра Ицхака Рабина.

Как обычно, Харел прекрасно справлялся со своими обязанностями руководителя ШАБАКа и в какой-то момент он даже почувствовал себя способным на большее. Между тем дела в Мосаде шли не блестяще. Его руководитель Шилоах способствовал роспуску Иститута Алия Бет, передав его функции Мосаду, и политического отдела министерства иностранных дел, который ранее фактически выполнял функции разведывательного органа, и, таким образом, сосредоточил огромную власть в своих руках. Но, как оказалось, не смог ею достаточным образом распорядиться. К тому же из-за травм головы, полученных в результате автомобильной катастрофы, резко ухудшилось его здоровье. А сзади уже наступал амбициозный Исер Харел. 20 сентября 1952 г. первый директор Мосада Реувен Шилоах подал в отставку. Вместо себя он рекомендовал трех человек, в том числе Харела. Бен-Гурион выбрал именно его. Уже через час он позвонил Исеру Харелу: «Я хочу поручить тебе руководство Мосадом». Харел тут же согласился.

Итак, с 21 сентября 1952 г. в кабинете начальника Мосада воцарился новый начальник Исер Харел. Пожалуй, в этом случае слово «воцарился» отражает буквальный смысл того, что произошло в этом подразделении разведывательного содружества Израиля. На протяжении последующих десяти лет Харел действительно чувствовал себя царем – единоличным правителем, диктатором и справедливым отцом. Ему было всего 40 лет, но выглядел он на все 50. В своей будничной одежде он походил на рядового, несколько инфантильного банковского клерка. Однако этот вид был обманчив: он обладал поистине неутомимой юношеской энергией. Возможно, что на его вид влиял маленький рост – всего 155 см.

Интересно, что из трех руководителей Мосада, которых мне довелось видеть – Исер Харел, Меир Амит и Ицхак Хофи, только у последнего был рост, который определяется как «ниже среднего», остальные были ниже. Осмелюсь предположить, что низкий рост являлся положительным фактором в успешной деятельности названных личностей. Судя по всему, низкий рост заставляет мужчину мобилизовать другие свои факторы и способности для реализации себя как личности и достижения устойчиво позитивного положения в обществе. В качестве курьезного доказательства этого тезиса могу привести следующий аргумент: почти все мужчины низкого роста, которых мне приходилось знать и видеть, имели супруг более высокого роста и более солидной комплекции (вспомним, к примеру, жокея из фильма «Увидеть Париж и умереть»), хотя по общей своей природе женщины обычно стараются выбрать себе в партнеры мужчин ростом выше себя.

Тем не менее «воцарился в кабинете» – это пожалуй, преувеличенное выражение для первого дня пребывания Харела в новой должности. Ибо весь Мосад в тот день размещался всего лишь в трех комнатах, а его штат составлял всего лишь 12 человек, включая секретаршу, которая уже в течение нескольких месяцев не получала зарплату. Потому что касса Мосада была банально пуста. Впрочем, предыдущий начальник и не настаивал на ее пополнении. А кто же будет давать деньги, если их не просят, особенно в маленьком бедном государстве, каковым являлся Израиль? Встреча с главным бухгалтером, который вообще в то время занимался делами, не относящимися к деятельности Мосада, тоже была не утешительной. Тогда Харел направился к Бен-Гуриону (тоже, кстати, человеку невысокого роста). «Если оставить Мосад в таком виде, в каком он существует сейчас, т. е. без средств и всяких ресурсов, то вся его деятельность неизбежно станет источником неприятностей и унижения для государства», – решительно заявил он премьер-министру. В тот же день бюджет института был увеличен в десять раз. Агенты, находившиеся за границей, были вызваны домой, с каждым из них Харел беседовал и лично определял его пригодность к дальнейшей работе в Мосаде. Один за другим лучшие люди из других разведывательных учреждений, в частности, из ШАБАКа, переходили по приглашению Харела для работы в Мосад. Сама организация переехала в новое, более просторное помещение. Харел создал спецшколу для подготовки агентов и установил для всех своих сотрудников исключительно высокие профессиональные стандарты. Не менее высоки были и его моральные стандарты. Супермены в «телевизионном» понимании этого слова, палачи и садисты, люди жестокие ему были не нужны. «Мне нужны люди, – говорил он, испытывающие отвращение к убийству, но которых, тем не менее, можно научить убивать». Один из сотрудников по-своему прокомментировал этот тезис: «Исер хотел, чтобы работу негодяев выполняли честные люди». Как это принято в Израиле, Харел хотел, чтобы абсолютно все сотрудники, включая уборщиц, называли его по имени – «Исер». Он работал по 18 часов в сутки. Изучал методы работы ЦРУ, КГБ, английской и других разведок. В его образовании были большие пробелы, многие его представления о происходящем в мире были дилетантские и поверхностные, ему была присуща масса предрассудков. Но он обладал талантом внушить своим сотрудникам чувство преданности и выполнения своего долга. В его кабинете стояли только письменный стол, стул и кушетка. Входящего к нему агента он усаживал на кушетку и, задав один-два вопроса о житье-бытье, говорил: «Послушай, у нас тут возникла проблема…» И агент, который еще утром клялся жене, что идет на работу только для того, чтобы подать заявление об уходе, тут же начинал горячо обсуждать детали предстоящего задания. Харел был безжалостен к своим врагам и недоброжелателям. Но к преданным ему сотрудникам относился лучше, чем к детям. Харел был кристально честный человек и полагал, что все его сотрудники были такими же. Справедливости ради, нужно сказать, что никто из них не пытался его обмануть. Все хорошо предполагали возможные результаты разоблачения обмана. Отношения между его сотрудниками были скорее дружественными, чем официальными. От Харела пошли многие традиции Мосада – как безусловно положительные, так и, пожалуй, отрицательные: привычка к экономии, недоверие к современной технике, патологическая секретность. Харел, к примеру, не признавал компьютеры. В его кабинете, правда, стоял компьютер, но он им почти никогда не пользовался. Не было в Мосаде и аналитического центра, не было планов и четко разработанных задач на будущее. Никто не знал сегодня, чем он будет заниматься завтра. Харел вел почти пуританский образ жизни, презирал материальные блага, хотя распоряжался огромными средствами и абсолютно ни перед кем не отчитывался. Он не любил принимать женщин на оперативную работу, понимая, что каждая из них, в конечном счете, может оказаться в ситуации, когда будет необходимо прибегать к чисто женским методам выполнения заданий. А вынуждать женщину так поступать он был не способен. Ему не было присуще чувство юмора. Хотя в общении с сотрудниками он был жестким, но платил им сторицей за верную службу и никогда не оставлял в беде, особенно если кто-то из них попадался.

Конечно же, такая деятельность Харела очень скоро начала приносить свои плоды. По старой своей привычке он следил за сотрудниками других организаций и, как оказалось, не зря. Так, в 1955 г. ему удалось разоблачить осведомителя, работавшего в арабской секции исследовательского отдела Министерства иностранных дел. Этот осведомитель передавал секретную информацию тем политическим деятелям, которым не положено было знать ее.

В том же Министерстве иностранных дел был пойман шпион, который работал на иностранную разведку еще до репатриации в Израиль – Зеэв Авни. Исер Харел «вычислил» его – в полном смысле этого слова – только благодаря своей интуиции и всеобъемлющей подозрительности. Эту увлекательную историю я описываю в отдельной главе «Первый советский шпион».

В 1955 г. Харел убедил Бен-Гуриона в целесообразности приглашения на работу в разведку наиболее способных членов бывшей подпольной организации «ЛЕХИ». Бен-Гурион согласился. Об одном бывшем «Леховце» – Ицхаке Шамире – я уже упоминал. Другой, Яаков Элиав, был направлен на оперативную работу в Испанию. Шалтиэль Бен-Яир под вымышленным именем отправился в Египет и стал одним из самых удачливых израильских разведчиков. Давид Шомрон работал в парижской резидентуре Мосада. Умерший несколько лет назад посол Израиля во Франции, а ранее – в США и Египте – Элияху Бен-Элисар работал в Европе с агентурой в арабских странах. А принимавший личное участие в убийстве графа Бернардота Иехошуа Коэн возглавлял личную охрану Бен-Гуриона. Все эти бывшие экстремисты были пожизненно благодарны Харелу за то, что он вытащил их из небытия и вновь поставил на службу стране.