Чтение онлайн

Легкая, стремительная, с обводами, делавшими ее подобной летящей стреле, двухмачтовая шхуна была прекрасно оснащенным кораблем, способным, несмотря на скромные размеры, выходить в открытый океан. «Бегущий», который был самым быстрым судном флота Видара, адмиралы всегда использовали там, где он мог лучше всего проявить свои качества. Все знали, как придирчиво капитан шхуны подходит к набору команды, лично устраивая любому соискателю, буде таковой хочет стать всего лишь коком, строгий экзамен. Собственно, хороший кок на любом корабле не менее важен, чем опытный штурман, и Велиорн считал, что будет негоже, если перед боем с пиратами его команда по вине неумелого кашевара будет маяться животом.

Последние три месяца «Бегущий» вместе с еще полудюжиной кораблей, носящих флаг Республики, следил за вошедшим в Хандарское море флотом Аргаша. Корсары, почти полсотни тяжелых галер и еще три дюжины менее мощных, но гораздо более стремительных парусников, прибыли на помощь фолгеркской армии, установившей осаду одного из принадлежащих эльфам портов на побережье залива Су’Лар. Правители Республики справедливо опасались, что горячие южане могут, не удовольствовавшись эльфами, взять на абордаж и пару торговцев, ходящих под флагом Видара, либо посягнут на купцов, идущих туда на торг. Мощь Республики зиждилась на торговле, причем на торговле морской, ибо по суше можно было попасть лишь во владения орков, и потому безопасность находящихся в Хандарском море кораблей была для видарских мореходов делом чести.

Команда «Бегущего» умела хорошо управляться не только с парусами и такелажем, но также и с абордажными саблями, а потому шхуна и была отправлена на охоту за любителями легкой наживы. Они бороздили море в тех краях, где обычно прокладывали курс шкиперы торговых кораблей, идущих с юга, следя за тем, чтобы аргашцы не зарывались, слишком часто появляясь на судоходных путях.

Велиорну это плавание почти ничем не запомнилось, ибо аргашцы вели себя довольно осторожно, пару раз мелькнув парусами на горизонте, но более не предпринимая ничего, что видарские моряки могли бы расценить, как угрозу. Без боя, впрочем, все же не обошлось, но эта схватка даже не заслуживала внимания. Какой-то пират, на мачте которого развевалось простое черное знамя, погнался за купцом, едва тот успел разминуться с «Бегущим». При появлении шхуны Велиорна разбойник, видимо, пришедший сюда издалека и не знавший, с кем в этих водах можно потягаться, а от кого следует бежать без оглядки, лихо развернулся, наверное, сначала собравшись разделаться со шхуной, а тихоходный парусник торговца решив оставить на закуску.

В тот раз обошлось даже без абордажа. Канониры «Бегущего» послали увесистое ядро из установленной на корме баллисты точно в кормовую надстройку пирата, разбив его руль и заодно покалечив кое-кого из команды, а затем, когда корабли прошли борт о борт, лучники парой залпов смели с палубы флибустьерской галеры всех, кому там в этот момент не посчастливилось оказаться. И уже после, когда корабли разошлись почти на две сотню саженей, еще одно ядро, угодившее пирату точно в ватерлинию, довершило бой. Велиорн даже не интересовался судьбой своего неудачливого противника, ибо с первых мгновений боя понял, что гордиться победой над такими лопухами не стоило.

Вернувшись в Видар, команда намеревалась предаться заслуженному отдыху, на несколько дней приковав к себе все внимание портовой стражи. Всем было известно, что отличавшиеся железной дисциплиной в море, люди Велиорна на суше привыкли делать только то, что сами хотят, закон для них был не писан. Здесь даже капитан, пользовавшийся непререкаемым авторитетом своих морских волков, почти не имел над ними власти. Да Велиорн и не считал нужным командовать ими, понимая, что лучше несколько дней загула с драками и погромами, чем, не приведи боги, бунт на корабле. А так его малыши, как капитан называл своих матросов, иные из которых годились ему в отцы, изливали все свое недовольство и напряжение на берегу, в море вновь становясь послушными и дисциплинированными. Несколько раз капитану лично приходилось заминать разные неприятные истории, в которых отличились его люди, выслушивая немало угроз от городских властей, но все это он считал лишь досадными мелочами, зная цену себе, своим людям и своему кораблю.

Однако на этот раз отдых закончился слишком быстро, и первым признаком этого было появление на причале гонца из Сената, прибывшего в сопровождении двух гвардейцев, что уже было редкостью, ибо эти воины сами по себе олицетворяли власть.

— Капитан Велиорн, — гонец, облаченный в синий камзол, такого же цвета узкие бриджи и голубой плащ, застежка которого была выполнена в виде герба республики, щита, с перекрещенными якорем и мечом, не спрашивал, а утверждал, отлично зная, с кем говорит. При этом лицо его и голос не выражали абсолютно никаких эмоций, словно это был не человек, а оживленный магией зомби, ходячий мертвец из старых чказок. — Вам надлежит незамедлительно явиться в Сенат. Мне приказано сопроводить вас.

Велиорн, уже нутром предчувствуя некие неприятности, не посмел перечить наделенному немалой властью вестнику, о чем свидетельствовали фигуры гвардейцев за его спиной, и вынужден был подчиниться, успев при этом предупредить оставшихся на судне матросов, чтобы поискали по окрестным кабакам ударившуюся в загул команду. Предчувствия не обманули его, и, вернувшись обратно на шхуну после короткой беседы с адмиралом Гайлом и двумя членами сената, капитан приказал спешно готовить корабль к отплытию. Они отчалили на следующий день, едва перевалило за полдень, успев загрузить «Бегущего» припасами.

Велиорн, повернувшись лицом к ветру, зажмурился, чувствуя соленые брызги на лице. Он любил такие моменты, когда его корабль, надежный и послушный, словно часть его самого, несся на всех парусах, обгоняя ветер и споря с легкими облаками, гонимыми по небосводу. Это было самое лучшее, что мог ощутить человек, так, по крайней мере, считал Велиорн, и его люди, четыре десятка лихих парней, отчаянные мореходы и прекрасные бойцы, были согласны с ним. Все они были влюблены в море, с равным восторгом принимая и легкий утренний бриз и могучий шквал, способный поднять в воздух целый корабль. И не меньше, чем рокот океана, их слух услаждал звон абордажных сабель и крики поверженных врагов, раздававшиеся, когда в море находился смельчак, не испугавшийся бросить вызов самому «Бегущему».

Капитан бросил взгляд на палубу, и первым, что бросилось ему в глаза, был треклятый северянин, как и прежде, терзаемый морской болезнью, которую, к чести своей, всеми силами пытался превозмочь. Он опять вышел на палубу, дабы глотнуть свежего морского воздуха, и сейчас стоял возле фальшборта, едва не перегибаясь через планширь и глядя вперед, туда, где вскоре могла показать туманная полоса берега. Велиорн неприязненно посмотрел на этого странного человека, и тот краем глаза тоже взглянул на капитана. Он знал, что гордый морской волк нисколько не обрадовался, когда получил приказ из вольного охотника превратиться в шкипера посыльного судна, хотя Велиорн и не сказал ни слова возмущения. Но он действительно был зол на то, что ему приходилось теперь везти в Фолгерк какого-то пассажира, пусть то была воля правителей. И этот наемник с севера, вероятно, понимая чувства капитана, старался не попадаться ему на глаза, чему Велиорн был искренне рад.

Ратхар, заметив исполненный недовольства взгляд капитана, лишь слегка поморщился, сделав вид, что не смотрит в сторону Велиорна. За время плавания он уже привык к тому, как смотрит на него капитан этого судна. В чем-то Ратхар понимал его, ибо эта легкая шхуна, команда, сплошь состоявшая из отчаянных головорезов, явно не были предназначены для такого спокойного плавания, уж он, будучи воином, чувствовал это. «Бегущий» словно был создан для боя, стремительных погонь, но никак не для того, чтобы возить по морю пассажиров. Но, как бы то ни было, капитану все же следовало смириться с волей своих правителей, благо все плавание едва ли заняло бы больше десяти дней.

События, в центре которых оказался Ратхар, развивались стремительно, и порой даже трудно было предугадать очередной поворот судьбы. За последнюю неделю наемник успел побывать и узником в элезиумской тюрьме, куда его без долгих размышлений определили доблестные городские стражники, и почетным гостем одного из сенаторов, человека, обладавшего в Видаре почти абсолютной властью, а теперь вот примерил на себя маску загадочного посланника Сената, столь важного, что ради него отправили в дальний путь лучший корабль флота Республики.