Чтение онлайн

— Возьмем на вооружение! — поддержал Сима. — В следующий раз непременно заберем все. И мобильник, кстати, тоже надо забирать. И еще я тут подумал, что этот стручок мог так легко бумажник вытряхнуть потому, что у него в кармане плаща еще пачка лежала. Отделался, гад, мелочовкой!

— Еще не известно, отделался ли, — напомнил Марк. — И я пока не узнаю точно, ложусь на дно.

— Какое дно, Марк! Ты умом простудился?!

— Да ты весь обалдел! Это же золотая жила! Столько тужились зазря, теперь нормально срубили, а ты уходишь? Да, может, наши три миллиона на следующем козле и висят!

— Не висят, — убежденно ответил Марк. — Я вообще подозреваю, что нам крупно повезло с этим кожаным. Считайте, что это и был наш звездный час. Во-первых, когда нормальный человек идет водку пить, то миллионы с собой не берет. Из осторожности. Во-вторых, когда у человека есть три миллиона, он по хохлушкам не шастает, а едет в какой-нибудь подпольный «Мулен Руж» и оттягивается по высшему разряду: с шампанским, кордебалетом, стриптизом, негритянками и… всякими пряниками.

— Ты-то откуда знаешь? — тотчас спросил Сима.

Но никто не засмеялся.

Спустя два дня Пух подошел к Марку. Вернее сказать, отозвал его в сторонку в перерыве между лекциями.

— Слушай, Марк, тут такое дело. Мне вчера звонили по телефону. — Последовала пауза, толковать которую можно было как угодно.

— Кто? — спросил Марк, не нанимавшийся толкователем пауз.

— Не знаю, — раскошелился на подробности Пух. — Несколько раз звонили. Звонят и молчат. Причем я слышу, что в трубке звуки какие-то, то есть соединение есть. Но молчат.

— И что?

— Ну, не знаю. Странно. Раньше такого не было. Звонят и молчат. Какой смысл?

Марк скучающим взором обвел бурлящую народом аудиторию.

— Может, это Чистякова звонит? Ты не думал об этом?

— Чистякова? — насторожившись, Пух тоже пошарил глазами и нашел Чистякову. — При чем тут Чистякова? Зачем ей мне звонить?

— Ну, влюбилась и звонит. Нормальное хобби у влюбленных барышень.

Пух посмотрел на приятеля без одобрения.

— Прикалываешься? Я тебе серьезно говорю, а ты тут… страдаешь дурью.

— А что мне, плакать из-за твоего романа с Чистяковой? Ну, не нравится Чистякова, считай, что тебе звонит принцесса Монако. Так легче?

— Дятел ты! А вдруг это эти звонят? Которые нас ищут?

— Ищут? — Марк наморщил лоб. — А кто нас ищет?

— Ну, я подумал, что вдруг тот мужик в плаще не понтовался? Может, он и торгаш, но крыша у него какая-нибудь крутая? И эта… крыша теперь нас вычисляет. Такое ведь может быть?

— Может, — посерьезнел Марк, — только ты лучше считай, что это принцесса Монако. Звонит бедняжка и молчит, стесняясь своего скверного произношения. Потому что если это звонит крутая крыша — нам выпал цак с большими ржавыми гвоздями. Только я думаю, это Чистякова, потому что зачем крыша станет тебе звонить? Возьмут теплым и порежут на куски. А принцессе Монако ты сто лет не показался. Так что расслабься, Пух, и будь повнимательнее к Ленке. Она ничего девчонка, хотя и староста.

— Ты уже слышал?

— Да, два : ноль.

— Да нет! Я не про это… — от приколов Марка Симу иногда разбирала изжога, — про Пуха говорю. Слышал, что ему звонили?

— Пуху? — Марк трагически вздыбил брови. — Вот трепло! Девушка доверилась ему, подышала от души в трубку, а он раззвонил о своих похождениях по всему институту!

— Какая девушка, Марк! Не толкай ты эту лажу. Никакая это не Чистякова. Да ты ведь и не знаешь всего!

— Какого еще всего?

— За мной следили!

— Что с тобой делали? — даже после этого известия Марк не сменил своего насмешливого тона.

— Ты зря ржешь! За мной следил какой-то хмырь. Я его засек и хотел даже догнать, но он, сволочь, быстро бегает…

— И как же он выглядел?

— Да как он мог выглядеть? Я ж его не догнал. Ну, мужик в бейсболке, среднего роста…

— Бейсболка среднего роста, или мужик был голый, только в шляпе?

— Слушай, Марк, — насупился Сима. — Ты же сам парился по поводу того, что нас могут искать. Что крыша того мужика в плаще за нами будет следить. А теперь тебе говорят по делу, а ты треплешься тут, прикольчики свои подкидываешь.

— Я вам, пацаны, говорил, что нас могут искать. — Ироническая усмешка наконец слетела с губ Марка. — И искать нас будут серьезные люди. Серьезные, Сима, которые не будут сопеть Пуху в трубку или бродить за тобой по вечерней Москве. На кой хрен им звонить Пуху? Если бы он во время налета хоть рот раскрыл, то мог бы понадобиться его поросячий голос. Но он, если помнишь, обосрался сам и едва все дело не уделал. А теперь вы решили меня разводить своими дебильными розыгрышами!

— Какими розыгрышами?..

— А! Не грузи, Сима! В один день вы трое подваливаете ко мне со своими страшилками: Пуху пыхтят в телефон, за тобой следят, батю Лопаты кто-то там спрашивал про сына. Все сразу в один день. Причем ко мне никаких вопросов ни у кого не возникает.

— Батю Лопаты что? — переспросил Сима, с трудом поспевавший за Марком.

— Да хватит! — взорвался Марк. — Хватит меня разводить! И без вашей клоунады кошмары снятся. Это у вас все детство в заднице играет, вы не понимаете, что будет, если нас и впрямь найдут. Думаешь, отшлепают по ягодицам? Надеетесь, что все обойдется парой ударов в пятак? Не надейтесь! Детство кончилось, Сима! Если нас вычислят, то пропустят через такую мясорубку, что ты завтра побежишь в военкомат записываться в Чечню. Только они и там найдут, друган!

На Симу эта речь произвела впечатление: лицо побелело до мучного состояния, а голова заметно присела к плечам, как увядающий бутон.

— Марк, я клянусь тебе…

— Да не надо! Не надо клясться! Если бы они вычислили нас, мы бы уже горько плакали!

— Может, они собирают улики? Хотят вычислить всех четверых?

— Если бы они были полицейскими из американского кино, тогда, возможно, они собирали бы чего-нибудь. А эти просто сцапали бы любого из нас и в три пинка выбили бы адреса остальных. Не согласен?

— Марк!..

— От-ва-ли!

В общем, Марк не поверил в таинственные происшествия с друзьями.

А на следующий день он не пришел на семинар по алгебре, и это было странно, ибо математик за неделю стращал и предупреждал, так что явились все, даже Лопата, которому при любых шпаргалках, подсказках и цвете учебника двойка была обеспечена.

И появился Марк только к концу дня. Он стоял у проходной, в стороне, за колонной и помахал приятелям издалека, словно лесная нимфа одинокому путнику. Когда они приблизились, Марк вышел навстречу, и стала понятна причина его «стеснительности»: жуткий, пол-лица кровоподтек, намазанный вдобавок какой-то мазью, оттенявшей этот чемпионский фингал и придававшей ему зловещий блеск.