Чтение онлайн

Лещ видел эту сумочку. Как не увидеть то, что лежит буквально под ногами? Маленькая аккуратная сумочка, собранная из трех видов кожи. Дуболом пощипал ее и, не найдя ничего интересного, бросил в направлении ямы. Сумка чуть-чуть не долетела и упала на самом краю котлована.

— Вадик, возьми ее, пожалуйста. Там, под днищем… — тут Катька вроде передумала рассказывать, но потом поняла, что уже сказала слишком много. — Там под днищем — деньги и кольцо. Кольцо ничего не стоит, а деньги… Ну, сам понимаешь, что такое деньги. Вадик, милый мой, возьми их и передай моей матери. Она без меня… Я понимаю, что ты не курьер. Возьми себе половину, а? Вадик? Возьми, если хочешь, две трети, но остальное отдай маме, ладно? И колечко. Оно, честное слово, ничего не стоит, можешь проверить в ювелирном. Это просто память. Отдашь? Вадик? Вадик?

При первых же Катькиных словах Лещ насторожился. А при упоминании денег у парня начала обильно выделяться слюна. Деньги. Он почти уже забыл, какие они на ощупь, эти разрисованные бумажки. Но хорошо помнил, что деньги — это вкусно. Деньги — это тепло. Деньги — это хорошие сны и легкие пробуждения. Две трети? Это очень справедливо, разделить сумму на три части. Потому что половину своей доли — как раз треть — Лещ отдаст матери. Своей матери. Мама — это святое. Кстати, Катькина мама тоже получит свою долю. И получит столько же — одну треть. И это очень справедливо и трогательно символично.

Лещ еще раз взглянул на сумочку: достать ее ничего не стоило. Он оглянулся по сторонам: никто не смотрит; Руслан с Дуболомом затеяли какую-то возню и, как нарочно, повернулись спиной к площадке. Если они заметят его маневр или пронюхают про деньги, то в самом лучшем случае заберут все себе. Понятно, почему Катька сказала про деньги ему одному: так у нее будет хоть какой-то шанс помочь матери.

— Вадик? — блеяла Катька.

— Да тихо ты! — шикнул на нее Лещ, как будто их могли услышать. Он сделал два медленных шага вдоль котлована, подцепил носком ботинка крокодиловый клапан и подтянул к себе. Еще раз обернувшись, он быстро поднял сумку и, прикрыв ее корпусом, запустил туда руку.

В какое-то мгновение парню пришла мысль, что сумка — это новая ловушка, в которую заманила его девушка. Ведь он только что едва не освободил ее, поверив в легенду о несуществующем микрофоне и могучем прикрытии. Мысль ледяной каплей пробежала по позвоночнику, но в этот миг пальцы Леща коснулись продолговатого свертка. Он стиснул его, ощущая, как складываются и шуршат друг о друга купюры, и вытянул добычу.

Деньги были перехвачены резинкой и небрежно обернуты бумажкой, не закрывавшей уголок пачки. Как ни стремительно Лещ запихал пачку в карман, он успел разглядеть, что держит в руках пачку стодолларовых купюр. Листов пятьдесят, никак не меньше.

Рука, сжимающая бумажки, вспотела и прилипла к подкладке; пришлось поелозить, чтобы высвободить ее. Сумка упала на прежнее место. Досадно, что Лещ не запомнил, как она лежала, но вряд ли кто-то еще обратил внимание на такую мелочь.

Внешне все выглядело, как десять минут назад: Лещ стоял над связанной Катькой, тупо созерцая ее голую спину. Молодые люди молчали, как заговорщики, только что заложившие бомбу под государев экипаж и опустошенные только что пережитым волнением. Они молчали, как любовники, только-только оторвавшиеся друг от друга. Молчали, как две рыбы, выпущенные из садка в пруд: только что они терлись чешуей и хлопали друг друга жабрами, а теперь расплываются в разные стороны, подыскивая надежное укрытие каждая для себя.

Внешне ничего не изменилось за эти десять минут, и повернувший голову Руслан никогда бы не догадался, что эти двое на площадке связаны теперь одной общей тайной. Никогда бы не догадался без чьей-нибудь подсказки.

Новая неприятная мысль вспыхнула электрической дугой меж разбросанных под черепным сводом Леща извилин. Что, если сама же Катька сейчас и выдаст его? Скажет Руслану про доллары в кармане Леща? Вот будет сцена! Зачем ей это? Да элементарно: эта росомаха не просто расскажет про бабки, а наплетет Руслану с три короба. Начнется разбор, что к чему. Пока бузина в огороде да дядька в Киеве, их с Катькой могут опять отвезти к Ленивцу. Вопросы-расспросы, то да се. По меньшей мере Катька выгадает несколько дней жизни. А за несколько дней что угодно может случиться. Не ровен час и впрямь навалятся на Ленивца более крутые ребята, и станет ему не до внутренних разборок. Вот и получится, что Катька ни за грош — за потерянные уже бабки — купит себе сколько-нибудь жизни. Прямо как в игре!

Хитра Катька, нечего сказать. Или не хитра? Или это Лещ сам себе нафантазировал и теперь сам же стоит и боится?

— Вадик, — тихо спросила Катька, — они еще не идут?

— Нет.

— Вадик, слушай, это, конечно, глупо прозвучит, но там в сумке у меня есть пилка для ногтей. И пакет.

— И чего?

— Ты… ты не передашь их мне?

— Чего?

— Вадик, ну пожалуйста! Передай мне пилку и пакет! Скорее, пока они не вернулись! Пожалуйста!

— Да зачем они тебе? — Лещ подумал, что коварная Катькина комбинация еще сложнее, чем просто заложить его. Катька задумала что-то более завернутое.

— Я попытаюсь освободить руку и прижму пакет к лицу. Пока раствор не застынет, я попытаюсь пробраться к стенке и как-нибудь… Ну, не знаю… Это мой единственный шанс, понимаешь?

«Как же, единственный», — подумал про себя Лещ, а вслух сказал:

— Так ты только промучаешься больше. Шесть кубов, какой тут шанс?

— Не твое дело! — оборвала его девушка. — Какой бы ни был — он мой, понятно?

— Ну и ради Бога! Твой шанс, ты и доставай свою пилку!

Обменявшись выпадами, они немного передохнули.

— Вадик, не будь ты подонком, дай мне пилку! Что тебе стоит?

— Что мне стоит?! — Лещ даже фыркнул от возмущения. — А если заметят? Тогда меня замуруют тут вместе с тобой!

— Не заметят! Пилка маленькая, я все зажму в кулаке. Вадик! Ну, Вадик же!

Лещ не двигался с места.

— Сволочь! — выкрикнула вдруг Катька. — Как бабки брать — не боялся. Тварь поганая! А ну живо дай мне эту гадскую пилку! Слышишь? Мне терять нечего! Я не хочу умирать, понял ты? Дай мне пилку, или я сейчас такой крик подниму! Ты ни гроша не получишь!

— Не ори! — Лещ перепугался по-взрослому. — Не ори!

Он лихорадочно соображал, как поступить: дать этой дуре пилку или сунуть обратно деньги?

Времени на раздумье не было, и Лещ решился идти до конца. Он схватил сумку, быстро обшарил боковые отделения, нашел пилку, сложенный пакет и сунул в руку Катьке. Та тотчас сжала кулак, и впрямь укрыв свой шанс от постороннего взгляда. Лещ бросил сумку и замер по стойке смирно, с облегчением убедившись, что его не застукали за этим делом.

Сердце бешено колотилось, легкие качали воздух, словно парень только что пробежал марафон. В ушах стучало. Скорее бы ее закопали. Скорее бы все это кончилось!

— Вадик, — окликнула его Катька. — Спасибо тебе! И прости меня за все. Ты нормальный парень. Единственный нормальный парень из этой кодлы. Ты знаешь что? Ты сваливай от них, пока не поздно, слышишь? Сваливай! Денег тебе хватит на первое время… Ты только матери не забудь отдать! Смотри! Я тебе по ночам являться буду, я с того света… Да я еще, может быть, выкарабкаюсь, слышишь?