Чтение онлайн

«Кажется, будет морской бой» – подумал Данила – и отработал с «Марком» вариант на этот случай.

Салон-ресторан теплохода был почти пуст. Стоял январь, Эльба не привлекала особой красотой. Ее слегка припорошенные снегом берега могли бы вызвать восторг у какого-нибудь особенного любителя германских пейзажей, но на вкус обычного туриста виды были не ахти. Серая вода била в борт теплохода, в снастях посвистывал неприятный зимний ветерок. Если кто и захочет воспользоваться услугами теплого салона, то разве что влюбленные парочки да одуревшие от безделья пенсионеры. Так оно и было. В углу ресторана прижались друг к другу совсем зеленые юноша и девушка, в центре веселились четыре пенсионера, уже выпившие с утра свой «фрюшоппен» – ранний бокал вина.

Теплоход шел с частыми остановками и Булай с «Клином» едва успели выпить по бокалу пива и шнапсу, как он стал приближаться к причалу, на котором торчал замерзший Хейли в теплой куртке колокольчиком и тирольской шляпе. «Клин» засмеялся:

– Клиент похож на филина.

– Не расслабляйся, Ганс – ответил Данила – этот филин стоит дюжины стервятников.

Хейли вошел в салон и словно споткнулся, увидев «Клина». Встречи с этим головорезом он никак не ожидал. Но останавливаться было поздно.

– Вы привели с собой человека, который нанес нам тяжелую травму, Алекс – это не по-джентельменски. Мы ведь подписываем документы о мире.

– Точнее говоря, мы подписываем акт вашей капитуляции, мистер Хейли – давайте говорить прямо. А в таких случаях присутствие победителей не возбраняется.

Он увидел, как в глазах англичанина сверкнули огоньки бешеной ненависти, но тут же исчезли. Тот смиренно улыбнулся:

– К сожалению, Вы правы. Давайте обмениваться грамотами. У меня всего пять минут.

Данила положил на стол кожаную папку и уже собрался было вынуть из нее подготовленную в центре подборку по 9/11, как за бортом раздался вой полицейской сирены и он увидел через окно катер, который на полном ходу приближался к теплоходу. По его бортам стояли трое полицейских с автоматами в руках. Катер причалил к борту «Саксонии», с него забросили веревочный трап и все три офицера, топая тяжелыми башмаками промчались к салону и влетели в него оружием наготове и с криком «Полиция! Не двигаться!» Они приблизились к Булаю и «Клину», поставили их спиной к стенке и обыскали. Затем толчками выгнали наружу, заставили спуститься в катер и надели наручники. Войдя в маленькую каюту катера, Данила увидел лежащего на полу немецкого рулевого и четвертого «полицейского» за штурвалом.

Хейли тем временем сел на капитанское место, достал из куртки фляжку с виски и коробку с сигарками. Он отхлебнул из фляжки, раскурил сигарку:

– Вы что-то говорили о победителях, Алекс, – промолвил Хейли. Что касается Вашей участи, пока не ясно, а вот этого победителя – он указал на «Клина» – ждут адские муки. Эта сигарка – он приложил горящий глазок к голове «Клина» – просто наслаждение по сравнению с тем, что его ждет. «Клин» сжал зубы, а Данила с отвращением отвернулся от запаха паленых волос. Хейли продолжал:

– А сейчас, пока ваши соратники ждут моего выхода на следующей остановке, мы направимся в другую сторону. Давайте ребята, жмите на газ.

Катер развернулся и на полной скорости пошел вверх по течению, к границе с Чехией.

«Расчет понятный – подумал Данила – Чехи принципиально продались англосаксам с потрохами и наверняка ждут катер на своей стороне. А проскочить немецкий погранпункт – раз плюнуть. Там давно нет на воде никакого постоянного поста. Пограничники днями дуются в карты у себя в бараке, плавсредства сами причаливают к ним для проверки. В Чехии же Хейли будет хозяином положения. Плыть до границы минут двадцать-тридцать, если не меньше.

Катер разрезал форштевнем речную гладь. Англичане убрали с него полицейские знаки и сирену, сняли полицейские формы и выглядели так, как должны выглядеть боевики: крепкие парни с короткими стрижками, в свитерах и брюках с широкими ремнями. Они контролировали реку, изредка поглядывая на пленников. Хейли же, казалось, забыл обо всем. Он развалился в кресле, мечтательно созерцая Эльбу через лобовое стекло, время от времени отхлебывая из фляжки. Похоже, ему удалось решить труднейшую задачу и его перспективы снова смотрелись неплохо.

Наконец показались пограничные сооружения на берегах и рулевой до предела выдвинул вперед ручку газа. Катер с ревом шел по осевой линии фарватера, высоко подняв нос и оставляя за собой метровые крылья волн. Хейли вцепился в ручки кресла и с напряжением смотрел вперед. Еще минута и победа станет явью!

Катер уже почти поравнялся с пограничным пунктом, когда из-за густых зарослей прибрежного ивняка поперек его движения вылетел мотобот немецких пограничников и резко пошел на сближение. На носу его стоял «Марк», по бортам вооруженные офицеры.

«Внимание – прокатился над рекой усиленный динамиками голос «Марка» – остановить движение, вы подлежите досмотру».

Хейли вцепился в ручку сиденья и просипел рулевому:

– Обходи его слева, выжимай, все что можешь, осталось чуть-чуть.

Катер заложил крутой вираж в попытке обойти пограничников. Казалось бы, это ему удается, но в это время от нейтральной зоны навстречу ему вышел второй мотобот и было видно, как солдат на баке быстро расчехляет крупнокалиберный пулемет.

«Приказываю остановиться – снова прокатилось над водой – или мы будем вынуждены открыть огонь».

Теперь англичане оказались зажатыми с двух сторон.

– Тормози – тихо сказал Хейли. Затем он повернул к Булаю побледневшее лицо и почти неслышно прошептал:

– Я просчитался. Но Вас это не спасет.

В борт сильно ударил баком мотобот и пограничники ворвались в каюту. Раздался приказ: «Не шевелиться, немецкая пограничная полиция». Затем появился «Марк»:

– Нами расследуется дело о краже германских подданных. Прошу предъявить документы.

– Мы подданные ее Величества и не позволим…

– Мне безразлично, чьи вы поданные. Вы угнали арендованное судно, лишили свободы рулевого и украли еще двух немецких граждан. Это будет занесено в протокол. Вам придется отвечать по немецким законам.

Через пять минут катер в сопровождении мотоботов причалил к погранпосту, где задержанные были посажены в полицейский автобус и «Марк», поблагодарив пограничников за помощь, отправил всю компанию в Дрезден.

«Хорошая телеграмма пришла из Мексики. Хорошая телеграмма. Прикончили Иудушку. Все, конец. Сколько мы c ним воевали, двадцать лет? На третьем съезде началось. Тогда Иудушка меня даже не замечал. Великий политик, златоуст. Сам Ленин его слушал. Хотя меня Ленин тоже выделял. Но Троцкий на меня как на пустое место смотрел. Долго он меня пустым местом считал, долго, пока мы его на тринадцатой партконференции не прокатили. Вот тогда опомнился, хотя не понимал, почему так много коммунистов от него отвернулось. А ведь все не так сложно. На себя со стороны посмотреть надо. И что мы видим? Все члены политбюро в скромных квартирках живу, хоть и в Кремле. Холод и голод между собой делят. Пайки небогатые, никаких дополнительных привилегий. А Троцкий имение Юсуповых занял, челядью себя окружил, барствовал напропалую. Он барствовал в голодной Москве и думал, что его делегаты на руках носить будут. Мол, в его положении все можно себе позволить. Ошибался Троцкий. Ну, ладно. Поздно уже, спать буду»