Чтение онлайн

22 ноября члены военного руководства в комитете были арестованы во время одного из совещаний после предательства капитана Тибора Микулича. Лидер крестьянской партии Имре Ковач спасся только потому, что опоздал на совещание:

«Я услышал выстрелы неподалеку от здания оперы. Я ускорил шаг и вскоре увидел то, во что мои глаза отказывались верить: район оперного театра был похож на поле боя. Со стороны ворот, из-за деревьев, из-за столбов с афишами жандармы и партийные боевики, не жалея патронов, вели огонь по легковому автомобилю, из которого ожесточенно отстреливались. На дороге лежали тела четырех жандармов, накрытые солдатскими шинелями».

Перестрелку завязали прапорщик Пал Сеченьи и лейтенант Янош Мешшик, которые тоже опоздали на встречу. Оба погибли, а более 30 человек было арестовано. Позже большая часть членов организации, в которой насчитывалось несколько сотен человек, также была арестована. Янош Киш, Енё Надь и Вильмош Тарчаи особым трибуналом венгерской армии были приговорены к смертной казни. Приговор был приведен в исполнение 8 декабря в военной тюрьме на бульваре Маргит. 24 декабря в Шопронкёхиде был повешен Эндре Байчи-Жилински. Большинство других членов организации получили тюремные сроки от 10 до 15 лет.

Движение Сопротивления, в которое входили студенты университета, бойцы КИШКА и другие, организовал штаб-капитан Золтан Мико, который был офицером штаба Верховного командования и занимался вопросами организации обороны города. Мико также входил в комитет, но сумел избежать ареста. Обязанностью Мико был надзор за деятельностью подразделений КИШКА, а в конце ноября ему было поручено создание диверсионно-разведывательных подразделений «Пронай», а также подразделения расследований при жандармерии. В начале ноября им был создан батальон «Дьёрди» («Гергей»), диверсионное подразделение, главной задачей которого было обеспечение подлинными документами членов Сопротивления, находившихся на нелегальном положении, то есть дезертиров, активистов-леваков, объявленных вне закона политиков и боевиков. Официально подразделение входило в организацию «Пронай» и партию «Скрещенные стрелы». Через Валленберга Мико регулярно отправлял продукты, которые выделялись на нужды батальона, в «находившиеся под защитой дома». Благодаря связям с Государственным центром по безопасности и суперинтендентом Лайошем Кударом в ноябре в международное гетто было отправлено подразделение жандармерии, которое несколько раз вступало в перестрелку с мародерами из партии «Скрещенные стрелы».

В течение одного месяца бойцы батальона «Дьёрди» проходили тренировки совместно с подразделениями «Пронай» и при этом умудрялись тайно выполнять акты диверсий и нападать на членов партии салашистов. 24 ноября один из бойцов, еврей, дезертировавший во время отбывания трудовой повинности, был опознан дежурным унтер-офицером на продовольственном складе «Пронай». При аресте в кармане у него обнаружили желтую еврейскую звезду. Еще десять дезертиров-евреев были выявлены в батальоне сотрудниками тайной полиции партии салашистов. Все они были казнены 4 декабря в тюрьме на бульваре Маргит. Под предлогом необходимости «обучения» бойцов батальона, ссылаясь на требование немецкой стороны подготовить партизан из числа боевиков партии «Скрещенные стрелы», Мико отвел подразделение к горам Бёржёнь (низкогорье, высота до 939 м), севернее Эстергома на левом берегу Дуная.

В организацию Мико входили примерно 800 вооруженных боевиков, в том числе 250 бойцов батальона «Дьёрди», примерно 500 членов различных подразделений КИШКА и еще 50 человек, которые составляли его личный штаб, который расположился в доме номер 54 по улице Бимбо. Такой значительный контингент, казалось, был способен решать масштабные задачи. 20 декабря Имре Ковач и еще три члена комитета встретились в горах Бёржёнь с советскими представителями для обсуждения возможности выступить на стороне новых союзников. Но офицеры советской контрразведки, заподозрив Ковача в двойной игре, арестовали его и продержали под арестом до конца февраля.

Поскольку кольцо окружения уже почти сомкнулось, Мико вынашивал планы предательства. Он собирался открыть фронт перед советскими войсками в Зугло и в районе Рожадомб. 25 декабря бойцы университетского батальона доставили в его подразделение советского пленного по фамилии Крылов. Тот жил в Венгрии со времен Первой мировой войны и был направлен в Будапешт как советский разведчик, после того как попал в советский плен в районе Сентендре. Мико отправил Крылова к русским как посредника. Получив от немецкого командования разрешение возглавить участок обороны в районе холма Рожадомб, он поднял своих бойцов по тревоге. Однако вместо 300–400 человек, как он рассчитывал, прибыло всего около семидесяти: большинство либо не пожелало рисковать жизнью, либо просто не смогло переправиться через Дунай из Пешта в Буду.

В отчаянии Мико решил обратиться к командиру университетского батальона капитану Шипеки Балашу, своему бывшему однокашнику по военной академии, которого он рассчитывал склонить к предательству. Шипеки принял Мико, прибывшего к нему в сопровождении восьми человек охраны, включая обер-лейтенанта Вильмоша Бондора, кавалера многочисленных наград, за агента-провокатора и не давал определенного ответа. Тогда Мико привел свой последний аргумент:

«Я еще не говорил тебе всей правды, которая держится в строгом секрете. Разногласия между немецким и венгерским командованием стали настолько острыми, что сегодня вечером ожидается крутой поворот. Сегодня в восемь часов вечера на четырех важнейших участках фронта венгерские войска сложат оружие и сдадутся советским солдатам».

Когда Шипеки Балаш в ответ заявил, что намерен навести об этом справки в штабе корпуса, Мико понял, что его блеф разгадан. Некоторые из его людей решили, что им следует повременить с прямой изменой и как можно скорее скрыться. Сам Мико со своим секретарем скрылся в турецком посольстве, где благополучно пережил осаду. Прочие решили пока не разбегаться в надежде на перемену в обстановке, пусть даже Шипеки Балаш и отказался по собственной инициативе переходить на сторону противника.

По поводу того, что произошло потом, существует две версии. Если верить Бондору и его товарищам, Шипеки Балаш просто предал их. Сам же Шипеки Балаш настаивает на том, что у него были все основания не доверять Мико, так как никто из представителей командования корпуса даже намеком не подтвердил свою готовность перейти на сторону новых союзников, а сам он не мог спросить их об этом напрямую, так как не был ни в ком из них уверен. Он заявил, что уже собирался выходить из штаба, когда к нему подошел старший инспектор жандармерии со словами:

«Он спросил меня, кто я такой, а потом осведомился, доложил ли я о том, что Мико предложил мне стать предателем. Я ответил, что не делал этого. Тогда он отвел меня к незнакомому полковнику, который представился начальником отдела 1В штаба корпуса. Полковник встретил меня словами, что ему жаль, что я сам не доложил добровольно о том, что меня склоняли к измене. Мне предложили рассказать все так, как оно было на самом деле, если я не хочу оказаться в еще более ужасном положении, чем то, в котором уже нахожусь».

Тайная полиция салашистов держала группу Мико под постоянным наблюдением с 26 декабря, когда бойцы университетского батальона задержали нескольких советских военнослужащих в гражданской одежде и с документами, подготовленными Мико. Бондора и его товарищей вызвали на улицу Бимбо якобы на совещание, где все они были арестованы. После окончания осады Мико и Бондор были арестованы уже русскими и приговорены к смертной казни за шпионаж. Бондору приговор заменили на 25 лет тюремного заключения, а Мико был казнен в Одессе 15 августа 1945 г. Ему не помогло даже то, что он добровольно пошел на сотрудничество с советской стороной: в частности, он помогал разоблачать членов партии «Скрещенные стрелы» среди военнопленных.

Многие венгерские офицеры перешли на советскую сторону после неудачной попытки М. Хорти заключить перемирие. Среди них командир 10-й пехотной дивизии полковник Шандор Андраш, с которым вместе перешел на сторону противника начальник отдела разведки и контрразведки дивизии, а также начальник штаба VII армейского корпуса полковник Отто Хатсеги-Хатц, который в качестве военного дипломата принимал участие в мирных переговорах. 7 ноября 1944 г. полковник бежал в Сегед, где передал советской стороне подробные планы рубежа «Маргит». После этого он вел пропаганду среди венгерских солдат по заданию советского командования, а с февраля по 5 апреля 1945 г. занимал пост офицера связи советского военного командования в Будапеште. Был арестован по ложному доносу органами НКВД и приговорен к пятнадцати годам в исправительно-трудовых лагерях, где провел семь лет. После дополнительного расследования дела был оправдан и отпущен на свободу 30 июня 1955 г.