Чтение онлайн

В сентябре 1944 г. Аурел Дешевфи, Янош Бренчан, Янош Сечи, Антал Вициан — четыре члена организации «Эмерикана», крупнейшего объединения студентов университета, сформировали батальон Национальной гвардии, который в дальнейшем стал батальоном КИШКА. Помимо изготовления поддельных документов, студенты принимали участие в спасении лиц, подвергавшихся преследованиям, организовывали вооруженные акции. К моменту полного окружения столицы им удалось похитить пять вагонов с продовольствием и военным имуществом (10 тыс. комплектов формы, 20 тыс. ручных гранат, 3 зенитных орудия с боеприпасами к ним, 5 тыс. пар обуви и др. — Ред.). Все это было затоплено в Дунае перед тем, как город заняли советские войска. При появлении первых же советских солдат практически все члены организации сразу же перешли на их сторону, но большинство все равно потом попало в лагерь для военнопленных.

Основной задачей организации, созданной Имре Радо и Эндре Мадьяри, в которой насчитывалось 457 членов и которая действовала под прикрытием сотрудников Венгерского издательского дома, было изготовление поддельных документов, которыми пользовались даже немецкие солдаты. 29 декабря в результате предательства 71 член группы был арестован. Их постигла общая для большинства захваченных бойцов Сопротивления участь — большая часть бойцов была расстреляна вместе с еще тридцатью бойцами Сопротивления во дворе школы номер 52 по улице Вешелени.

Йожеф Ференци, впоследствии магнат прессы, после начала немецкой оккупации организовал несколько антивоенных выступлений. 15 октября по его инициативе в VII округе была сформирована 2-я рота КИШКА. Этот шаг был вызван необходимостью легализовать восемьдесят шесть членов организации, которые занимались проведением боевых операций, а также организацией убежищ для преследуемых режимом. Капитан гусаров Эде Гобби готовил фальшивые удостоверения о брони, а его дочь актриса Хильда Гобби доставляла документы нуждающимся.

Поскольку подразделения КИШКА оказались неблагонадежными, 6 января по распоряжению властей они были расформированы. При этом бойцы некоторых из них согласились разойтись только после применения военной силы. Некоторые из бойцов КИШКА перешли в Венгерский легион, в то время как большинство предпочло перейти на сторону противника или скрыться.

Свидетельств о работе среди подпольщиков представителей советской разведки почти не сохранилось. Майор Мария Фортуш, воевавшая в составе 3-го Украинского фронта, написала об их деятельности несколько книг, в которых мифы смешаны с реальностью. Это хорошо видно на примере произведения, в котором описываются бои на озере Балатон. По словам автора, в январе 1945 г. в ее руки попала документация о «новом немецком супертанке», которая под охраной венгерского подразделения была спрятана в одном из казематов района Замка. На самом деле в 1945 г. никакого нового супертанка Германия не произвела, а такая документация никогда не была бы вывезена за пределы Германии и не содержалась бы в крепости, окруженной противником, где и речи не было ни о каком производстве. Точно так же немцы никогда не передали бы документации о «чудо-оружии» для производства такового другой стороной, особенно когда речь шла о таком ненадежном союзнике, какой была Венгрия: летом 1944 г. они отказались даже предоставить стране право производить любой из уже стоявших на вооружении танков. И наконец, ни начальник штаба соединения, о котором идет речь, Фридьеш Вацек, ни его квартирмейстер Алайош Вайда ничего не знали о том, что в расположении их дивизии хранятся подобные документы.

После предпринятой М. Хорти попытки заключить перемирие все большее число венгерских солдат стали переходить на советскую сторону. И это несмотря на то, что большинством из них двигали вовсе не антифашистские убеждения, а сознание того, что дальнейшее сопротивление было бессмысленным. В приказе от 23 ноября 1944 г. генерал-майор Корнель Осланьи ужесточает ответственность командиров за действия подчиненных:

«Подстрекательство к бегству или попытка дезертировать самому будет наказываться повешением. Командиры обязаны применять против дезертиров оружие. Сотрудники фельджандармерии должны прочесывать окрестные леса и расстреливать солдат, которые дезертировали и скрываются в них. Захваченных живыми следует передавать военному суду. Их имущество подлежит конфискации, а семьи подвергаются репрессиям. Перебежчиков также следует расстреливать. Причиной сложившегося положения является не противник, а тот факт, что войска заражены вражеской пропагандой, которая падает здесь на подготовленную почву. Командиры должны принимать против этого более решительные меры».

Число солдат, которые оставили свои части и прятались в Будапеште, приближалось к десяткам тысяч (! — Ред.). Наиболее изобретательные из них для прикрытия создавали фиктивные военизированные формирования. Помимо подразделений КИШКА сюда относился и «101-й призывной пункт», который служил лишь прикрытием для солдат-дезертиров. Советская пропаганда на переднем крае поощряла переход на свою сторону. Часто советское командование отправляло перебежчиков обратно, для того чтобы те уговорили перебежать тех, кто все еще продолжал оставаться в строю. За время осады советской стороной с такой задачей было направлено в город 739 венгерских и 53 немецких солдата, из них 580 венгерских и 27 немецких солдат вернулись обратно в советский плен и привели с собой соответственно 6208 и 219 своих товарищей. В конце января начался переход на сторону противника целыми подразделениями. По советским источникам, в этот период линию фронта перешли 74-й отдельный артиллерийский дивизион, 204-й дивизион и 2-я батарея 206-го зенитного артиллерийского дивизиона, 4-й отдельный моторизованный батальон корпусного подчинения, а также 1-й конный артиллерийский дивизион «Бем Йожеф».

В дальнейшем, пока шла осада города, перебежчикам часто предоставляли выбор между лагерями в Сибири и участием в боях против соотечественников. Поскольку многие еще помнили жизнь в русском плену во время Первой мировой войны, они обычно предпочитали второе. Впервые в истории венграм-перебежчикам позволили воевать вместе с русскими против своих бывших товарищей в Буде.

До этого по приказу Сталина даже те подразделения, что сдались в полном составе, отправляли в лагеря военнопленных, где набор в Венгерский легион и другие подобные этой организации был прекращен еще в конце 1943 г. Это объяснялось тем, что Советский Союз не испытывал желания делить лавры победы с кем бы то ни было, кто не был коммунистом. Причиной, по которой в конце января 1945 г. разрешили формировать венгерские добровольческие части, было то, что измотанная Красная армия нуждалась в подкреплениях, которыми ее собственное командование обеспечить было не в состоянии. (С начала блистательной Ясско-Кишиневской наступательной операции (20–29 августа 1944 г.) советские войска на южном участке советско-германского фронта (2-й и 3-й Украинские фронты) сражались практически без пауз. — Ред.) Успешная агитация среди венгерских солдат, казалось, создавала все предпосылки для того, чтобы давать перебежчикам в руки оружие. Более того, соглашение о прекращении огня, заключенное 22 декабря между Советским Союзом и Временным национальным правительством Венгрии, устранило все формальные препятствия на пути создания в новой Венгрии собственных боевых частей.

Венгерские добровольцы впервые вступили в бой вместе с солдатами советских 18-го и 37-го стрелковых корпусов. Один из очевидцев писал о том, что набор добровольцев шел довольно сложно:

«Многие, особенно офицеры, сначала не желали воевать на одной стороне с советскими войсками. Колебания в офицерской среде заставляли многих солдат отказываться от мысли вступить в добровольцы. Здесь, скорее, наоборот, многие офицеры были вынуждены стать добровольцами, следуя примеру своих подчиненных».

Гусарский лейтенант Аурел Шаламон вспоминает о проблемах с добровольцами:

«На следующее утро состоялось еще одно голосование. Солдаты качались от голода и жажды. Один или двое даже падали от недоедания, а может быть, это было вызвано нервами.

Офицер, который знал венгерский язык, встал напротив строя и решительно произнес: «Венгерские солдаты, желающие воевать против немецких фашистов вместе с Красной армией во вновь создаваемых венгерских частях, должны выйти вперед. За ними сохранят воинские звания и будут обращаться так же, как и с советскими солдатами».

Сначала лишь немногие откликнулись на этот призыв. Солдаты подозревали здесь какую-то ловушку и не спешили принимать решение. Ведь могло случиться так, что им придется стрелять в своих родственников. А может быть, их подразделения развернут между немцами и русскими…

Мы знали, что перед началом немецкой кампании великий Сталин ликвидировал тысячи своих самых подготовленных офицеров (за что потом расплачивался очень высокой ценой). Он не пощадил даже маршалов, опасаясь, что кто-то из них может стать советским Наполеоном… К тому же над всеми витала тень Катыни, где совершилось массовое убийство польских офицеров… (Серьезные исследования трупов расстрелянных показывают, что их убили после оккупации этого района немцами, а не в 1940 г., как писали Геббельс и его современные последователи. Поляки были расстреляны из немецкого оружия, руки убитых связаны немецким шпагатом, у некоторых сохранились личные вещи и даже письма, датируемые временем немецкой оккупации. Сам Геббельс после изготовления фальшивого «катынского дела» (как по заказу сделанного в начале 1943 г. перед отступлением немецких войск из этих мест) переживал, что все шито белыми нитками. — Ред.)

Венгерский солдат должен был сделать выбор перед лицом неизбежного. Он мог стать жертвой гитлеровской идеологии, как тысячи его товарищей, или закончить свою никчемную жизнь в одном из тех страшных лагерей для военнопленных, если когда-нибудь туда попадет (из 513 766 попавших в советский плен венгерских военнослужащих умерло 54 755 человек, то есть 10,66 процента, 45 901 человек (89,34 процента) вернулись домой. — Ред.).

Другим вариантом стала борьба против немцев. Чье сердце не тронул вид гордых мостов, обрушивающихся в воду, густые облака дыма, повисшие над городом? Эти бессмысленные преступления тщеславных наци…