Чтение онлайн

Но в Иностранном отделе ОГПУ ничего поделать не могли. Процесс по делу «Промпартии» был куда важнее судьбы какого-то агента.

7 декабря 1930 года был вынесен приговор по делу придуманной чекистами «Промпартии». Восемь крупных инженеров и руководителей промышленности были признаны виновными как «главари подпольной контрреволюционной шпионско-диверсионной» организации, по сговору с Западом занимавшейся вредительством в советской промышленности.

Всех подсудимых приговорили к расстрелу, но президиум ЦИК, учитывая их «полное признание» в совершенных преступлениях, заменил высшую меру наказания десятилетним тюремным заключением. Эти люди так убедительно сыграли свою роль, сидя на скамье подсудимых, что получили обещанную награду: их не убили.

Суд над «Промпартией» стал первым процессом, который поразил мир полным признанием обвиняемых. На шахтинском процессе обвиняемые еще пытались защищаться и доказывать свою правоту.

Объективных доказательств вины подсудимых представлено не было. Поверить словам прокурора было невозможно. Но почему же подсудимые все покорно приняли? Мировое общественное мнение было в тупике, систему советского правосудия мало кто понимал.

Гражданская война завершилась полной победой большевиков. Но крестьянские восстания продолжались, и у большевистских вождей не было ощущения, что они покорили Украину. Многие украинские политики и историки считают голодный мор на Украине в начале тридцатых годов актом геноцида, то есть сознательного уничтожения Москвой украинцев. Есть ли основания для таких оценок?

Большой голод стал прямым следствием сталинской политики коллективизации и раскулачивания, что подорвало производительные силы деревни.

Сталину мало было того хлеба, который собирался нормальным образом продать государству справный хозяин. Вождь пожелал отобрать у крестьян весь хлеб! И опасность войны, «вредительство» были прекрасным предлогом для проведения хлебозаготовок и подавления оппозиции.

Зерно нужно было для того, чтобы расплатиться с огромным внешним долгом. Чекисты по всей стране отбирали у населения валюту и золото. Продавали за границу музейные ценности. Но этим не расплатишься. Единственный экспортный товар — зерно; его и гнали за границу — в те месяцы, когда люди умирали от голода. Крестьяне не хотели умирать, не отдавали хлеб, и государство объявило им войну. Сталинское руководство заявило, что хлеб в деревне есть, но враги, то есть кулаки, его прячут.

«Власти фактически действовали как шайка разбойников, которая вторглась в чужую страну, — отмечает известный историк Олег Витальевич Хлевнюк. — Многочисленные документы, которые открылись в последние годы, рисуют ужасную картину насилия над деревней. У голодающих крестьян отбирали последнее имущество и выгоняли из домов».

А иностранным корреспондентам запретили без разрешения уезжать из Москвы. Главное было — скрыть реальные масштабы голода от окружающего мира, отмечает профессор Уссурийского педагогического университета Константин Теодорович Тихий («Новая и новейшая история», № 5/2008). Журналисты конечно же знали, что происходит. Но не все рисковали писать.

В апреле 1933 года в Москве устроили судебный процесс по делу британской компании «Метрополитан — Виккерс», которая поставляла электротехническое оборудование для электростанций и столичного метро. Советских и британских сотрудников обвинили в «шпионаже» и «вредительстве». К суду было приковано мировое внимание, от корреспондентов в Москве требовали ежедневных ответов. Но заведующий отделом печати Наркомата иностранных дел Константин Александрович Уманский по-свойски объяснил иностранным корреспондентам: те, кто пишет о голоде в Советском Союзе, доступ в зал суда не получат.

Поэтому о голоде сообщали только те, кто уезжал и не собирался возвращаться. Остальные старались не злить советскую власть. Так, корреспондент «Нью-Йорк таймс» Уолтер Дюрранти писал, что в азиатской стране России коммунизм стал «гальванизирующей силой», а советские руководители «честно пытались создать дисциплинированную и уважающую себя нацию из орды вновь освобожденных рабов».

В сентябре 1933 года Дюрранти позволили поехать на Северный Кавказ. Он описал рынки, полные продуктами: «Даже ребенку ясно, что здесь не голод, а изобилие». Его лояльность была замечена. Ему дважды давал интервью Сталин. И только десять лет спустя американский журналист описал то, чему он был свидетелем…

Сталин считал, что на Украине хлебозаготовкам мешает «заговор петлюровцев», которые сохранили в подполье свои кадры. Они и саботируют хлебозаготовки. Весной тридцатого года украинские крестьяне восстали против колхозов, а Сталин трактовал их возмущение как очередную войну против советской власти. Антикрестьянские настроения вождя усиливались страхом перед активизацией украинского национального движения.

«Украинские крестьяне, — отмечают историки, — находились под двойным подозрением — и как крестьяне, и как украинцы, в то время как русские крестьяне находились под подозрением только как крестьяне».

На Украине просто не было того количества хлеба, который Сталин распорядился собрать. Но вождь ничего не желал слышать. Он требовал вести хлебозаготовки любыми средствами.

«Он хотел получить «свой» хлеб, — пишет Олег Хлевнюк, — и Сталина не интересовало, сколько крестьян в результате реквизиций умрет от голода… Крестьянство рассматривалось как реакционная и в силу своей многочисленности крайне опасная сила, препятствие на пути социалистического строительства, класс, исторически обреченный на вымирание».

Вот почему государство не оказало голодающей деревне даже минимальную помощь. Но не только на Украине. В распоряжении историков нет документов, свидетельствующих о том, что хлеб специально забирали для того, чтобы уморить украинцев. Изъятие хлеба обернулось такой же катастрофой и для Казахстана.

Во время коллективизации у кочевников-скотоводов отбирали единственное средство пропитания — скот. Люди умирали от голода. Скот в колхозах пал без кормов и без ухода. По статистике в 1928 году в Казахстане насчитывалось в общей сложности сорок миллионов голов скота. К 1933 году осталось всего пять миллионов голов! Из-за голода и последовавшей за ним эпидемии тифа погибли миллион семьсот тысяч человек. Это сорок процентов всего казахского населения. Еще несколько сотен тысяч казахов бежали в соседние Китай, Монголию, Афганистан, Иран, Турцию… Всесоюзная перепись населения 1926 года зафиксировала численность казахского населения — 3 миллиона 628 тысяч человек. Перепись 1939 года показала: казахов осталось около двух миллионов.

Голодающие крестьяне пытались украсть немного зерна, чтобы накормить детей. И тут уже вступало в действие ведомство госбезопасности, ОГПУ. 7 августа 1932 года появился один из самых варварских законов сталинского времени — так называемый «закон о пяти колосках». Это было постановление ЦИК и Совнаркома «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности».

Постановление, принятое для борьбы с голодающим крестьянством, приравнивало хищение государственной и общественной собственности к преступлениям, за которые приговаривают к смертной казни. Причем тройкам ОГПУ разрешили приводить в исполнение смертные приговоры без утверждения их комиссией политбюро. В 1932 году по закону от 7 августа вынесли тысячу смертных приговоров. Столько же казнили за первую половину 1933 года.