Чтение онлайн

За утренним чаем (перебои с кофе начались давно и пришлось наступить на горло собственному организму, требовавшему с утра горячей коричневой жижи) Андрей полюбопытствовал:

— Хорошая прическа хоть получилась? Оценил?

— Так это ты вчера шел? Я так и подумал, — ответил Михаил, нисколько не смущаясь. — Прическа как прическа, что на нее смотреть? Анекдот про противогаз помнишь [1]? Так это про меня. Меня больше интересует внутренний мир человека и тонкая, знаешь ли, душевная организация, — с серьезным видом заявил он.

Андрей рассмеялся. Эйфория от вчерашнего свидания с Еленой не покинула его.

— Что сегодня делать собираешься? — спросил он Михаила, прожевав кусок бутерброда с маслом.

— Ничего определенного. Схожу вон, с Бубликом погуляю, в саду посмотрю, может, сделаю что. А ты?

— Я сейчас Ортенбергу речь накатаю, отвезу потом, продуктов Насте с Леной купить надо, а то я вчера к ним зашел, а у них хоть шаром покати, пустой чай пьют. Мне неудобно даже стало, у нас собака лучше питается.

— Припахал тебя, значит, редактор сразу. Ты у него знаешь что, потребуй разрешение на фотоаппарат. Типа, ты внештатный фотокорреспондент и всё такое. А то заметят профессорскую «Лейку» и пиши письма. Отмажемся, конечно, ерунда это, но зачем нам лишние неприятности [2], — посоветовал Михаил.

— Ага, это сделаю, думаю, что не проблема. Да и лишняя бумажка лишней никогда не будет.

Первый опыт работы в качестве спичрайтера прошел без запинки. Андрей, который с самой первой пробы освоил речевые обороты нынешней пропаганды, весьма небогатые, немного добавил свежести из будущего и написал готовый текст выступления через пятнадцать минут, оставив место для вставки показателей.

— Всё, пойду я. Когда вернусь, не знаю.

Редакция «Красной звезды» походила на кастрюлю с бурлящим супом: все куда-то бежали и при этом что-то громко говорили. Ортенберг принял его у себя в кабинете в небольшой свободный промежуток. Гора бумаг на его столе выросла до угрожающих размеров.

— Очень хорошо, даже догадались оставить место для статистики, это секретарь вставит. Зайдите дня через три, подкину работу, заплатим тогда уже.

— Хорошо, что напомнили, Давид Иосифович. Мне бы какое-нибудь удостоверение надо, что я у вас в газете работаю. А то, знаете, могут возникнуть вопросы. А так спокойнее всё же.

— Да-да, конечно, я секретарю скажу, она выпишет, а сейчас извините, времени нет, — и он тут же переключил внимание на лежащие перед ним на столе документы.

Решив, что еще один букет для Елены не помешает, Андрей отправился в выручивший его накануне «Националь», но выручивший его накануне швейцар сегодня не работал, а его сменщик вместо цветов предложил пообедать. Андрей подумал секунду и шагнул внутрь, так как где-то еще поесть в ближайшее время вряд ли получится, а тут еще и вкусно покормят.

Несмотря на довольно-таки раннее время, в ресторане уже вовсю кипела жизнь. За соседним столиком, судя по множеству пустых тарелок и полной пепельнице, заседали с самого утра. Маленький мужчина с непропорционально большой головой, заплетающимся голосом громко говорил своему собеседнику:

— Вот увидишь, Веня, я еще вернусь из этого Ашхабада. Здесь все вспомнят, кто такой князь «Националя» [3]! Они думают, что я исписался уже, кончился. Я им покажу, они меня узнают! — устав говорить, он подпер голову рукой и уставился куда-то вдаль

— Юра, да успокойся же, что ты завелся? Не ты один уезжаешь, ничего страшного. Может, выпьешь еще немного? — он поднял пустой графин и, посмотрев на свет, как бы надеясь, что там что-то появится, разочарованно поставил его обратно. — Выпить нечего.

— Сейчас принесут! Коля, принеси нам еще водки! — крикнул он официанту.

— Извините, Юрий Карлович, но Юрий Михайлович, — он кивнул в сторону стоявшего скалой у входа в зал метрдотеля, — сказал Вам больше сегодня не наливать.

— Ну налей Вене, а он меня угостит, — тут же проявил смекалку князь «Националя».

— Извините, но Вениамину Наумовичу тоже велели не наливать.

— Да что же это такое? Почему не наливают мне, члену Союза советских писателей? Вы меня что, не знаете? Я — Юрий Олеша! — маленький мужчина вскочил на ноги и схватил пустой графин.

— Юрий Карлович, дорогой мой, давайте-ка домой, — подхватил его под локоть, перехватывая при этом свободной рукой графин, подошедший метрдотель.

— Ты ничего не понимаешь, Юрий Михайлович! А мне завтра в Ашхабад уезжать! Может, я не вернусь оттуда! Налей нам срочно! — не успокаивался член Союза советских писателей.

— Ничего с Вами не случится в Ашхабаде, Юрий Карлович, вернетесь, мы Вас будем ждать, — метрдотель мягко, но настойчиво подталкивал автора «Зависти», поддерживаемого с другой стороны его товарищем, к выходу.

— Извините за задержку, видите, вот как получается. Хороший же человек, добрый, компанейский, а так случается с ним, — официант кивнул на выходящего на улицу Олешу, который никак не мог попасть рукой в рукав пальто. — Что будете? Рекомендую шницель и картофельный пай [4].

— Хорошо, давайте шницель. Кофе есть?

— Кофе есть.

— Два маленьких двойных [5], — обрадованно сказал Андрей. — Извините, а можно с собой взять? Я заплачу.

Выложенные на стол две десятки послужили неплохим залогом успешных переговоров и Андрей через сорок минут ушел из «Националя» с довольно-таки увесистым пакетиком кофейных зерен в кармане.

В коммерческом, где полки пустели день ото дня, а цены уверенно ползли вверх, Андрей набил рюкзак крупой и тушенкой, сверху положив килограмм шоколадных конфет и отправился на Шаболовку.

Настя сидела дома одна. В квартире из пяти комнат заселенными осталось три, включая и Елену с Настей, но соседки, которых Андрей видел накануне, уехали на рытье противотанковых рвов.

— Мне тут скучно, дядя Андрей, — заявила она прямо на пороге, после того как открыла дверь, прогремев цепочками и замками. — Вы с дядей Мишей меня бросили, мама целый день на работе. Даже книжку мою забрали.

Из Настиных глаз полились слезы. Андрею стало жалко эту несчастную девчонку, которая вынуждена целыми днями сидеть дома. Школы работали с пятое на десятое, большей частью занимаясь тем, что вывозили учащихся в эвакуацию. Туда уже отправились все ее не только подруги, но и мало-мальски знакомые.