Чтение онлайн

— А... а спать сегодня ночью вы не собираетесь? — спросил аббат.

— Мы тут редко спим, — сказал Атанагор. — Это отнимает чертовски много времени.

— Совершенно верно, — поддакнул Грыжан. — Не знаю, зачем я спросил, я ведь тоже никогда не сплю. Не исключено, что я немножко ревную: мне казалось, я один такой. — Он на минуту задумался. — Да, это в самом деле так. Я оскорблен. Но ничего, жить можно. Налейте-ка «Куантро».

— Извольте.

— Ага! — сказал аббат, рассматривая рюмку на свет. — Теперь настоящий. — Он отпил глоток. — Хороший ликер. Но после нефти все отдает ослиной мочой.

Он допил свою рюмку и фыркнул.

— Ну и гадость. Это мне урок на будущее: нечего разбрасываться нарушениями направо-налево.

— Неужто вам не понравилось? — удивился Атанагор.

— Что вы, разумеется, понравилось, — сказал Грыжан, — но только получил свои сорок три градуса одним махом — и всё, гуляй. То ли дело «Аркебуза» девяностопятиградусная или добрый спирт для компрессов. Вот когда я служил в Сен-Филипп-дю-Руль, я в качестве церковного вина исключительно чистый спирт употреблял. Что это были за мессы, скажу я вам, это же были искрометные мессы!

— Почему вы там не остались? — спросила Бронза.

— Потому что меня выперли, — сказал аббат. — Назначили инспектором, то есть, попросту говоря, сместили с должности. Именно так все и обстояло, не будь я Грыжан.

— Зато теперь вы можете путешествовать, — сказал Атанагор.

— О да, безусловно, я ужасно доволен! — воскликнул аббат. — Пошли искать Клода Леона.

— Пошли, — согласился археолог.

Бронза встала с кровати. Атанагор потянулся рукой к газовой горелке и сплюснул немного пламя, чтобы придать светильнику вид ночника. Потом все трое вышли из погрузившейся во мрак палатки.

— Что-то долго мы идем, — заметил Атанагор.

— А? — встрепенулся Грыжан. — Я и не считал. Я был погружен в медитацию — вполне классическую, впрочем, — о величии Бога и ничтожности человека в пустыне.

— Да? — сказала Бронза. — Это не ново.

— Вообще-то говоря, — ответил Грыжан, — я размышляю в ином ключе, чем мои коллеги. Это придает моим медитациям особый шарм и авторский стиль. Кроме того, я ввел в них велосипед.

— Интересно, как же вы это сделали? — спросил Атанагор.

— Любопытно, не правда ли? — оживился аббат. — Я тоже сначала думал, как, а теперь делаю это играючи. Стоит мне только вспомнить о велосипеде — и хоп: готово дело.

— Вы так объяснили, что это кажется несложным, — сказал Атанагор.

— В общем, так оно и есть. Но не особо доверяйте этому чувству. Что это там впереди?

— Я ничего не вижу, — сказал Атанагор, распяливая веки.

— Это человек, — определила Бронза.

— Ага! — сказал аббат. — Может быть, это Леон?

— Не думаю, — проговорил Атанагор. — Сегодня утром там ничего не было.

Продолжая спорить, они приблизились к предмету разговора. Это заняло немало времени, потому что предмет перемещался в том же направлении, что и они.

— Эгей! — крикнул Атанагор.

— Ого-го! — ответил голос Анжеля.

Предмет остановился и оказался Анжелем. Несколько секунд спустя группа нагнала его.

— Приветствую вас, — сказал Атанагор. — Знакомьтесь: это Бронза, а это — аббат Грыжан.

— Здравствуйте... — ответил Анжель и пожал всем руки.

— Вы, вероятно, гуляете? — предположил Грыжан. — И, наверное, медитируете.

— Нет, — сказал Анжель, — просто ухожу.

— Куда это? — осведомился археолог.

— Куда-нибудь, — ответил Анжель. — Они в гостинице производят столько шума.

— Кто «они»? — спросил аббат. — Вы знаете, я отличаюсь беспримерной способностью хранить тайны.

— О, тут нет никакой тайны, — признался Анжель. — Я скажу вам, кто. Это Анна и Рошель.

— Ага! — сообразил аббат. — Они, вероятно, занимаются...

— Она кричит. Она не умеет делать это молча. Просто ужас какой-то. Меня поселили в соседней комнате. Там невозможно находиться.

Бронза шагнула к Анжелю, обвила его шею руками и поцеловала.

— Пойдемте с нами, — позвала она. — Мы ищем Клода Леона. Знаете, аббат Грыжан невозможно забавный.

Ночь цвета желтых чернил была исчеркана тонкими сверкающими штрихами падающих под разным углом звезд. Анжель пытался разглядеть лицо молодой женщины.

— Вы очень милая, — сказал он. Аббат Грыжан и Атанагор пошли вперед.

— Нет, я не всегда милая, — сказала Бронза. — Хотите увидеть, какая я?

— Хочу, — ответил Анжель.

— Тогда посветите зажигалкой.

— У меня нет зажигалки.

— В таком случае потрогайте меня руками, — сказала она, слегка отстраняясь.

Анжель положил руки на ее прямые плечи и поднялся вдоль шеи вверх. Пальцы его пробежали по щекам Бронзы, по ее сомкнутым векам и наконец заблудились в черных волосах.

— Каким странным запахом от вас пахнет, — сказал он.

— Чем же это?

— Пустыней. — Анжель уронил руки вдоль тела.

— Вы изучили только мое лицо, — сказала Бронза.

Анжель ничего не ответил. Он не шевелился. Она придвинулась к нему и снова обвила голыми руками его шею. Прижавшись щекой к его щеке, она шепнула:

— Вы плакали.

— Да, — пробормотал Анжель, боясь шелохнуться.

— Не стоит плакать из-за девицы. Ни одна девица не стоит слез.

— Я не из-за нее плакал, — сказал Анжель. — А из-за того, какой она была и какой теперь станет.

Казалось, он вышел из тяжкого забытья, и руки его обхватили талию молодой женщины.

— Вы очень милая, — повторил он. — Давайте догоним их.

Она разжала объятия и взяла его за руку. Они побежали по бугристому песку, спотыкаясь в темноте, и Бронза смеялась.

Аббат Грыжан успел рассказать Атанагору, как Клод Леон сделался отшельником.

— Понимаете, — говорил он, — этот парень не заслуживал того, чтобы томиться всю жизнь в тюрьме.

— Разумеется, — согласился Атанагор.

— Вы тоже так думаете? Безусловно, он заслужил гильотину. Но у епископа всюду свои люди.

— Значит, Леону повезло.

— Заметьте, это мало что меняет. Быть отшельником, может, и неплохо. По крайней мере, отсрочка обеспечена.