Чтение онлайн

Юлия страдальчески усмехнулась, услышав эти непонятные слова, опустила голову и в отчаянии застонала. Мать зажала рукой рот.

«В другой раз поговорим, в другой…»

Говорили-то не раз, но о Каролисе старались не упоминать.

Уже распускались деревья, когда Людвикас, малость поправившись и окрепнув — хотя мать-то видела, что здоровье у него хуже некуда, — решил поехать в Каунас, и она отвезла его на беде до шоссе. Не может он, дескать, сидеть барином, пора подыскать какую-нибудь работенку.

— Если доведется встретить Саулюса, передай, что у него есть дом, — напомнила она, уже попрощавшись.

— Может, съезжу как-нибудь в Вильнюс и скажу, — пообещал Людвикас.

И снова она дома одна. Правда, и сноха Юлия, и девочки с ней. И еще ожидание.

Вернулось письмо, посланное Каролису. Вернулось, не застав Каролиса.

Вернулись еще два письма.

«Иначе бы жили, если бы все вместе», — стонала вконец исхудавшая сноха, и ничуть не заботили ее ни Алдона, уже ставшая барышней и учившаяся в Пренае, в средней школе, ни Дануте, которая кончала начальную школу у них в деревне.

По-прежнему все на плечах Матильды. Но это непосильное бремя давило не только на плечи.

Собиралась мать долго, но однажды-таки собралась. В Каунасе попросила Людвикаса написать на листке адрес Саулюса (на всякий случай, мало ли когда может пригодиться) и, никому об этом не сказав, села в поезд. Впервые в жизни вот так ехала в грохочущем да постукивающем вагоне и глядела в окно на незнакомые поля, города. Ее охватил страх. «Господи, куда я денусь, как найду эту улицу да этот дом? Вернуться обратно? Вильнюс — это тебе не Лепалотас, не Пренай и даже не Каунас. Далекий чужой город, о котором столько рассказывал еще папаша Габрелюс. Таинственный, как в сказке. Но ведь папаша сам поговаривал: язык есть — дорогу найдешь. Ведь и там люди живут, только спроси — посоветуют да покажут. Неужто пропадешь в родном краю да среди своих», — утешала она себя, сидя между двумя женщинами на короткой вагонной скамье.

На улицах уже горели фонари, когда она, сбившись с ног, нажала на ручку двери. Подъезд старого дома окутывал холодный полумрак. Дверь квартиры не открылась. Конечно, это тебе не деревня, хотя и там по вечерам люди двери запирают да окна занавешивают — как в те страшные годы, когда не знали, кто да когда притащится. Она подергала за ручку и услышала шум, музыку. Тогда постучала костяшками пальцев. Ведь точно не заблудилась, в свете фонаря хорошо разглядела и название улицы и номер дома, да и шедшая навстречу женщина подтвердила: «Точно, точно, вон в окне свет горит». Почему же никто не открывает? Опять побарабанила, потом ударила кулаком.

— Кто-то к нам ломится, погляди, — незнакомый голос ошарашил Матильду; видать, в доме гости, а она тут рвется в дверь.

Дверь открылась, и молодой мужчина в выбившейся из брюк рубашке мотнул лохматой головой.

— Заблудилась, бабуся. Ауфвидерзейн! — ухмыльнулся и захлопнул дверь так, что загремело во всем подъезде.

Матильда растерялась, но тут же пришла в себя. Нет, она не отступится, не выспросив да не разузнав. Такую дорогу ехала, весь город пешком обошла, пока отыскала… Побарабанила. Немного погодя посильнее стукнула по двери.

— Совсем сдурела старуха.

— С лестницы ее спусти! Бродят тут всякие…

— Бабуся, давай по-хорошему, а то…

Матильда торопливо спросила:

— Саулюс Йотаута… Я Саулюса Йотауту ищу.

Дверь открылась шире, но парень, пошатнувшись, загородил проход.

— Саулюса?.. А на что он тебе, бабуся? Никак пригласил позировать? — Захохотал, попятился и стукнул кулаком по двери в конце коридорчика: — Вы там еще живы? Саулюс, вылезай!

Матильда издали глядела на дверь, перед которой стоял парень.

— Саулюс, вылезай из постели, а то бабуся не станет ждать и погибнет твой гениальный замысел…

Скрипнул ключ, и из темноты появился взлохмаченный Саулюс. Матильда вошла в коридорчик.

Саулюс поднял руку к глазам, встряхнул головой.

«Неужели это мой сын, о господи! — вдруг усомнилась мать. — Не лучше ли повернуться да уйти, ведь это точно он, Саулюс. Я не ошиблась, когда постучалась в эту дверь».

— Ты сейчас думаешь начинать ее портрет?..

Саулюс со злостью повернулся к приятелю.

— Перестань, Альбертас! Отойди.

— Ну и личность же ты.

— Хватит! — рявкнул Саулюс.

Дверь, из которой появился Саулюс, снова приоткрылась, из нее выглянула девушка и торопливо запахнула халат на голой груди.

— Саулюкас, не связывайся, — томно сказала она.

В дверях соседней комнаты, откуда доносилась музыка, стояли парень и девушка с сигаретами в зубах.

Саулюс развел руками, ссутулился, посмотрел на приятелей, на мать, опять на приятелей. Окруженный со всех сторон, он как бы звал на помощь. Казалось, вот-вот закричит: «Помогите мне!» Но тут же совладал с собой, выпрямился, засунул руки в карманы брюк.

— Это моя мать.

Тут же исчезла в дверях темной комнаты девушка, лица приятелей вытянулись. Первым спохватился весельчак, которого Саулюс назвал Альбертасом.

— О соле мио! Нежданная гостья, а я-то подумал… Пардон. Тысячу раз пардон. Пожалуйте в комнату, бабушка.

Не чуя себя, Матильда мимо Саулюса вошла в комнату.

— Да, я мать, — сказала спокойно, но почему-то не смогла произнести имя сына.

— Надо было заранее сообщить, бабушка.

— В незнакомом городе трудно.

— Позвонить могли. Или письмо…

— Устали, наверно?

— Мы тут немножко…

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Она слышала слова, но ей было все равно, кто их произносит, она даже глаз не подняла на беспокойно переминающихся приятелей Саулюса. Видела пустые бутылки на столе, пустые бутылки и стоптанные окурки на полу. На электроплитке у стены стояла алюминиевая кастрюля в потеках кофейной гущи. Воздух был спертый, душный, и мать, пройдя к окну, попробовала открыть его. Подскочил Альбертас:

— Пардон.

Голова кружилась, и мать прислонилась к подоконнику; ей стало страшно, что она упадет, именно сейчас упадет.

— Может, в мою комнату перебазируемся, ребята? — позвал Альбертас. — Тут пускай Саулюс с бабушкой.

Они гурьбой повалили в коридорчик, но еще долго за закрытой дверью был слышен галдеж и какие-то шорохи.

— Присаживайся, мама, — попросил Саулюс, а сам развалился на стуле.

Матильда долго глядела на сына, на его пьяное обрюзгшее лицо, трясущиеся губы. Потом сделала несколько шагов, широко размахнулась и ударила его по щеке. Саулюс вскочил, стиснул зубы.