Чтение онлайн

Хорошо еще, что Гарик вовремя вспомнил о той следовательнице, которая и привлекла Матвея к делу. Она пусть и неохотно, но подтвердила, что Гарик лазит по чужим квартирам не ради обогащения и не по зову сердца, а потому, что работа такая.

Она пыталась добиться от него ответов, но откровенничать с ней профайлеру не хотелось. Тетка унылая, радости от самого процесса общения никакой, и, что куда важнее, сохраняется риск неверных выводов. Хотя они и так будут: кровавое убийство Виктора заставило следовательницу предположить, что и с остальными покойниками порезвилась подавшаяся в бега Анфиса.

Гарик допускал, что такой вариант возможен, просто очень маловероятен. Не потому, что такая юная девушка не могла убить столько людей – история и помоложе убийц знает. Просто поступок Анфисы был полон ярости избалованной малолетки. Остальных жертв, возможно, убили так же, но спрятали куда лучше.

Анфиса просто исчезла, она оказалась достаточно умна, чтобы не брать с собой ни телефон, ни банковские карты. Гарик и не собирался гоняться за ней – октябрьские дожди прогулкам не способствуют, да и вообще, для такого есть полиция! Поэтому он направился прямиком к сыну погибшего Виктора Рыжкова, которого для удобства запоминания назвали так же, как отца.

Гарик видел не только выпотрошенного Рыжкова-старшего, но и его прижизненные фотографии, поэтому имел полное право настаивать на том, что дядька был из тех, кого симпатичная малолетка скорее стыдливо прикрыла бы газетой, чем сделала своим любовником. Яблоко от яблони на этот раз приземлилось недалеко: сын бережно сохранил отцовские черты.

Есть такие люди, которые будто рождаются старыми. Они в любом возрасте выглядят потрепанными, морщинистыми, даже если они эти морщины создают привычкой слишком много хмуриться. Вот и на лице Рыжкова-младшего мгновенно считывалось вечное недовольство всеми без исключения. Мужчина был молод, но выглядел так, будто вещи выпрашивал у отца, а то и деда: шерстяные брюки непонятно какого года, рубашка цвета голубиного помета, неумело завязанный галстук и покрытый катышками пиджак, причем все это – в его собственном доме, Гарик добрался именно туда.

Но если Гарик считал эволюционным разочарованием его, то для Виктора Викторовича точно таким же разочарованием был Гарик. Рыжков-младший даже отослал подальше свою жену, чтобы она не обжигала густо обмазанные синей подводкой глаза столь возмутительным зрелищем.

– Вы не были близки с отцом, – объявил Гарик, усевшись на подоконник.

Рыжков, явно не ожидавший такого начала разговора, заметно растерялся:

– Вы… Э-э… Что, простите? Вы спрашиваете об этом?

– Да тут и спрашивать не надо, и так видно! Вопрос в другом: это началось до Анфисы или после?

Рыжков-старший был владельцем очень неплохой квартиры, ему принадлежал новый автомобиль премиум-класса, он мог позволить себе путешествие в элитный отель. Его сын жил в крошечной панельной «однушке» и выглядел так, будто дрался за корку хлеба с воробьями. Ныне покойный отец наверняка мог бы помочь отпрыску, просто не захотел.

Гарик допускал, что не последнюю роль в этом сыграла Анфиса, но оказалось, что все началось куда раньше.

Виктор Рыжков женился рано – и в основном из-за Виктора Рыжкова-младшего, у которого тогда еще не было имени. Вынужденный брак его не порадовал, но отец невесты был не из тех, кто знает значение слова «нет». Без бонуса, впрочем, не обошлось: молодые сразу же получили квартиру, машину, а Виктору еще и достался стартовый капитал для собственного дела.

Так что на ближайшие двадцать лет он стал образцовым семьянином, потому что отдавать капитал очень уж не хотелось… Как и сталкиваться с иными проявлениями характера тестя.

– Он деда реально боялся и не разводился с мамой, – пояснил Рыжков-младший. – Хотя она уже и не против была.

– Почему?

– А толку ей от этой семейной жизни? Отец к ней даже не подходил… Однажды нажрался, как свинья, и сказал, что она стала слишком стара для него. А ей тогда тридцать было!

Чувствовалось, что младшего Рыжкова это до сих пор искренне шокировало, а вот Гарика даже не удивило. Педофил есть педофил, он заканчивает интересоваться ровесницами сразу после выпуска из школы.

Семейная идиллия Рыжковых, пусть даже показная, закончилась, когда тестя разбил инсульт. Пожилой мужчина все еще был жив – но не более того. Очень быстро все вокруг него поняли, что дни его славы остались в прошлом.

Убедившись в этом, Виктор тут же подал на развод, да еще и отсудил у жены и сына все, что получилось. Этим он окончательно добил тестя, и похороны пришлось проводить в долг. Виктор же постарался забыть о прошлом, теперь он наслаждался жизнью, рассказывая всем и каждому, что молодость у него попросту украли.

– Слушай, ты хоть пытался контакт с папкой наладить? – поинтересовался Гарик.

– Не «тыкайте», вы же из полиции! – вспыхнул Рыжков-младший.

– В полиции еще и не так тыкают… А вопрос остается в силе.

– Да, я пытался! Только ему это было не нужно.

В квартире отца Виктор то и дело заставал юных любовниц, но быстро усвоил, что Рыжков-старший не воспринимает их всерьез. Его сын считал, что полноценную семью они все равно не заменят, и еще на что-то надеялся… пока не появилась Анфиса.

– Я заходил к нему далеко не каждый день… вообще не часто. Я даже не знаю, когда она нарисовалась! Но когда я пришел в тот день, она уже чувствовала себя хозяйкой. Она велела мне валить, представляете? А потом еще и в драку полезла!

– Побила тебя? – удивился Гарик.

– Вы находите это смешным?!

– Ну… чуть-чуть. Она же в одной весовой категории разве что с цыплятами!

– Она бешеная! – отрезал Рыжков-младший. – Все вокруг думают, что она такая бедненькая и несчастная… А это просто бешеное животное! Если кто ей возражает, она бросается на человека без сомнений и жалости. И она намного сильнее, чем кажется! Она мне чуть все кости не переломала тогда!

Гарик невольно вспомнил то кровавое месиво, которое осталось от старшего из Викторов.

– Это еще не худшее, на что она способна, – заметил он.

– Мне и такого не надо! Я после того столкновения думал в полицию заявление нести… Но приехал отец, отговорил меня…

– Денег заплатил, – подсказал Гарик.

– Да! – с вызовом посмотрел на него Виктор. – И что с того? Мне нужно было оплатить лечение!

– И сколько стоило лечение синяков?

– Это не важно, тут дело принципа! Хотя не понимаю, как можно защищать такое существо…

– Ну, он защищал свою бесноватую сексюшку, ты взял деньги у родного отца, бросив его наедине с угрозой… Генетика у вас так себе.

– Я его не бросал! Я пытался объяснить ему, кто она такая на самом деле… Да и знал он все: он же эту бродяжку на улице подобрал, в помойке какой-то! Но очень уж он ее любил и все прощал. А я прощать не буду! Как только ее поймают, я добьюсь справедливости!

В этом Гарик как раз сомневался, однако доказывать что-либо этому тюфяку попросту ленился. Да и не важно, что будет думать о себе и мире последний из Викторов Рыжковых. Куда большее значение для профайлера имело расследование: он пытался понять, могла ли юная Анфиса быть тем самым маньяком, которого они искали.