Чтение онлайн

 Мишель озадачено почесал затылок:

— Да... А?..

— Вот-вот! — воскликнул Чарльз, перебивая юношу. — А есть варианты и еще хуже. Хотел бы ты стать деревом? Один такой стоит во внутреннем дворе, знаешь?

— Ох-х... Правда что ли?!

— Правда-правда! Но ты к нему один лучше не ходи, он грызунов не любит. Если уж так любопытно, попроси Дэна, он тебе покажет. Или вот, кстати, а знаешь, какой у него «друг»? У Дэна? Такой, как штопор... — Маттиас лапами показал какой, — а на самом конце крючок.

Голова Мишеля показалась над бортиком чаши... а глаза круглые-круглые, как у изумленного котенка:

— Да не... не может этого... того, быть!

— Может-может! А если он найдет себе такую же, как он сам, кузнечи... кузни... в общем, жену себе под стать, то она прямо во время брачной ночи оторвет ему голову, а тело потом сожрет...

Вдохновенная речь придворного писателя прервалась утробными звуками из соседней чаши. Некоторое время его единственный слушатель отчаянно сражался с бунтующими внутренностями. Наконец он смог обратить внимание на собеседника:

— Это... врешь ведь!

— Что значит — вру?! Я — джентелькрыс! Я никогда не вру! Бывает, что я немного приукрашиваю... и кое что умалчиваю. Но лгать? Никогда! — возмутился Чарльз.

Юноша вздохнул и покаянно засопел.

— Ладно уж... юный бестолочь, — ухмыльнулся Чарльз. – Пойми главное, что я хочу тебе сказать. Все у тебя нормально. Я сам прошел через изменение, и все твои друзья прошли. Все мы привыкли, и ты привыкнешь тоже.

Мишель почесал затылок, по-видимому, мысленно признавая правоту крыса, потом развернулся лицом к собеседнику и спросил:

— А... когда у тебя... то есть, когда ты, ну... изменился?

— Пять лет назад, — очень тихо сказал, почти прошептал Маттиас, осознавая, как много времени прошло. — Пять лет. И знаешь, все это время я постепенно привыкал к своей новой шкуре. Мне все больше и больше нравилось быть самим собой. Крысой-морфом... Но хватит обо мне. Ты уже понял, во что превращаешься?

— Вот! — Мишель заулыбался, показывая длинные резцы.

— Я тоже, — улыбнулся в ответ Чарльз. — Что ж... В таком случае, как основатель и бессменный председатель Попечительского Совета Грызунов Цитадели Метамор, приглашаю тебя на ближайшее заседание. Оно пройдет как обычно, в третью субботу месяца, в малом зале Молчаливого Мула. Придешь?

— Ага!

— Вот и прекрасно. А теперь, если ты не против, я займусь делом, — сказал крыс, протягивая лапу за вторым глиняным пузырьком. — И еще, будешь на кухне, присмотри в дровах палку поаккуратнее и попробуй ее погрызть. Ты грызун, и твои зубы должны работать. Постоянно. Ты же не хочешь в одно прекрасное утро проснуться на полу, в куче стружек, а?

— Ага, — кивнул юноша. — Эта... палка для грызения, да? Я и забыл совсем, спасибо!

Мишель сполз в воду, погрузившись в нее, как чуть ранее погружался Чарльз — выставив наружу только нос, пошлепал ладонями по воде, направив себя к горячей стороне, и то ли задремал, то ли задумался...

А Маттиас, вытряхнув из бутылька на ладонь немного густой, пахнущей яблоками жидкости, торопливо размазал ее по телу. Жидкость тут же вспенилась, равномерно покрыв мокрую шерсть. Он и не заметил, как Мишель вернулся к ближнему краю чаши и опять выглянул через край:

— Чарльз, я... ты же ну... сейчас уйдешь, да?

— Безусловно, — улыбнулся крыс, оглянувшись. — Здесь хорошо, но для зимовки это помещение не приспособлено. Сыровато тут.

— А... ну ладно, — кивнул юноша. — Тогда я подожду тут пока. Уйдешь, тогда я и это... помоюсь.

— Не хочешь показывать себя, пока не закончилось изменение?

— Ну... — протянул Мишель. — Я еще и сам того... не привык. И другим пока показываться, правда, не хочу. Не смотри, ладно!

Чарльз кивнул и, отвернувшись, продолжил втирать пену в мокрый мех.

— Спасибо, — выдохнул юноша, погружаясь в воду.

Маттиас не стал смотреть, как тот уплывает к горячему краю чаши, взамен убедившись, что его тело равномерно покрыто слоем пены. Даже хвост, до самого кончика. Вот и отлично...

В воде пена моментально смылась — вместе с грязью, выпавшими волосками и, что греха таить, заблудшими блохами. Но теперь все было просто прекрасно — грязь облаком поплыла к центру чаши, утягиваемая равномерным движением воды в сток.

Эх, хорошо!

Выбравшись из чаши, Маттиас тут же задрожал и, поскорее схватив полотенце, начал быстро вытираться. Не то чтобы в купальне было очень холодно... скорее просто свежо. Ближе к зиме здесь станет теплее — где-то в глубине, в пылающем магическом сердце что-то почувствует наступление холодов, и Метамор в очередной раз метаморфирует. Стены, совсем незаметно, но как-то очень ощутимо станут плотнее — исчезнут невидимые глазу трещинки и щели, пропадут сквозняки и тянущий по всем коридорам ветерок. Заклубятся белым дымом чудовищной толщины — в три обхвата! — дымовые трубы громадных печей, отапливающих целые здания. Каменный пол, летом едва-едва теплый, станет явно горячее, внешние двери обзаведутся высоким порогом и тамбуром. Даже стекла в окнах каким-то чудесным образом станут двойными.

И все это, разумеется, прекрасно, вот только конкретно сейчас, в начале осени, каменная громада еще ни сном, ни духом не ведала о подступающих холодах, и ее нежным обитателям приходилось очень быстро вытирать полотенцем мокрую шерсть и кутаться в теплые одежды.

Наскоро обтеревшись и убрав натекшую лужу снятыми тряпками, Маттиас скидал все принесенное имущество в корзину, напялил пончо прямо на влажную шерсть и быстро-быстро пошлепал босыми лапами в комнату-сушилку. Там, сев на каменную скамейку, посреди стоек с сохнущим бельем, овеваемый непрерывно движущимся теплым воздухом, Чарльз уже очень тщательно довытирался, причесал сохнущую шерсть и задумался.

Утро началось, в общем-то, неплохо. Пусть и очень серьезно. Мишеля удалось подбодрить и навести на правильные мысли. Чарльз встопорщил усы-вибриссы — можно надеяться, что и весь день будет не хуже.

Нет, не можно — нужно надеяться!

Перевод — Рэдгерра.

Литературная правка — Дремлющий.

Год 705 AC, третья декада сентября

Единственную проблему в тот день составила погода. Было банальнейшим образом ветрено. Особенно пострадали лучники — отборочные соревнования прошли в первый день Фестиваля, сегодня был финал, но ветер...

Собственно, погода постепенно портилась уже целую неделю. Помнится, еще ползя по колонне за унесенным ветром листком пергамента, Чарльз подумал: доставит им эта осенняя погода проблем, ох доставит. Так и вышло. Лучники ходили злые, ждали хоть малейшего затишья, а ветер надувал пузырем полотнища палаток, нес солому, пыль и сдувал все подряд — от пустых корзин, до сладких изюмных кексов у пекаря Грегора со стола.