Чтение онлайн

Она чувствует себя почти протрезвевшей, когда через несколько часов поворачивает ключ зажигания и покидает замок Скугсо со всеми его призраками.

Малин проезжает мимо поля, где двадцать лет тому назад произошла автокатастрофа. Здесь она останавливается, однако из машины не выходит.

Этот дождь словно разбудил призраки прошлого, темные силы, прячущиеся в траве, во мху, среди камней.

Малин продолжает путь, прибавляя скорость.

На въезде в Стюрефорс она замечает треугольный дорожный знак и рядом фургон, изнутри которого льется свет. Незнакомый полицейский в форме делает ей знак остановиться.

Первая мысль: бежать, прибавить газу, как, вероятно, сделал бы на ее месте Фредрик Фогельшё. Однако она останавливает машину и опускает стекло.

Коллега подозрительно поднимает бровь.

— Инспектор Форс, что вы делаете здесь в такое время?

«Он всего лишь червь, говорящий червь с тонкой кожей, натянутой на острые скулы», — думает Малин.

Полицейский хмурится.

— Сожалею, но мы вынуждены вас проверить.

1 ноября, суббота

Свен Шёман запирает за Малин дверь своего кабинета. Сегодня она пришла на работу в своей самой нарядной белой блузе, тщательно выглаженной утром. Она не знает, куда вчера направилась Туве, покинув ее квартиру; вероятно, уехала в Мальмслетт первым автобусом. Малин еще не звонила туда, не хотела будить их так рано и начинать выходной день с неприятных вопросов. Вероятно, если бы Туве не вернулась к Янне, он позвонил бы сам. Но разве Малин с ним договаривалась, что девочка останется у нее ночевать? Ведь они не созванивались перед приездом Туве, Малин полагала, что отец и дочь уже все решили между собой. Она должна была позвонить ему: что, если Туве так и не вернулась домой?

Взгляд Свена не предвещает ничего хорошего. Он уже все знает.

Малин опять вспоминает, как вчера вечером Туве убежала из ее квартиры. Ее начинает тошнить от презрения к самой себе и хочется убежать куда-нибудь далеко-далеко и больше не возвращаться.

Часы в кабинете Свена показывают 10:00. Летучки не будет, группа розыска собиралась только вчера вечером; кроме того, сегодня суббота. Хотя с двумя свежими нераскрытыми убийствами и думать нечего о выходных.

Некоторое время комиссар молча смотрит на Малин, а потом обращается к ней, повысив голос:

— Я думаю, ты сама понимаешь, в какое положение поставила нас всех и себя саму.

Малин хочется вскочить и закричать в лицо Свену, что ей наплевать, что в гробу она видала и их заботу, и эти чертовы реабилитационные центры, но она сдерживается, а потом вспышка гнева сменяется чувством раскаяния и страха потерять последнее, что осталось у нее в жизни, — работу.

— Я не знаю, что на меня нашло.

— Полтора промилле, Малин. Ты вела машину в нетрезвом состоянии. У тебя налицо все признаки алкоголизма. Что ты собираешься делать?

— Я не алкоголичка.

— Ты сама не знаешь, кто ты и что ты делаешь.

— Так предъяви мне обвинение, заведи дело.

— Ты не понимаешь, что говоришь. Не только я рискую из-за тебя своим местом.

В голосе Свена не слышно обычного покровительственного тона. Сейчас он начальник, призывающий ее к ответственности, к выполнению своего служебного долга.

Вчера индикатор алкотестера в фургоне дорожного патруля загорелся ярко-красным, а полицейские в форме переглянулись и сразу стали кому-то звонить, словно произошло что-то очень важное. Потом они сообщили Малин, что говорили со Свеном и оба готовы раз и навсегда забыть о случившемся. Сначала она хотела послать их ко всем чертям, однако быстро спохватилась, несмотря на свое состояние: до нее вдруг дошло, что они не только рисковали получить наказание по службе, но и, вероятно, шли на сделку со своей совестью.

Но чего только не сделаешь ради спасения коллеги!

— Никто не застрахован от ошибки, — сказал один из патрульных.

Они отвезли ее домой, объяснив, что об этом попросил их Свен Шёман. Наутро Малин проснулась вовремя в состоянии легкого похмелья, приехала в участок и села за свой стол, ожидая, когда комиссар позовет ее к себе.

— Я пытаюсь вслушаться в голоса, — говорит она Свену.

— Что за голоса, Малин? — спрашивает он, усаживаясь за свой стол.

— Голоса расследования, как ты учил. Я знаю, что они говорили со мной, когда я вчера приезжала в замок, но я их не слышала.

— Итак, голоса?

— Да, Свен, голоса, о которых ты твердишь постоянно.

Комиссар что-то бурчит себе под нос, и Малин спрашивает себя, не сравнивает ли он сейчас ее с Фредриком Фогельшё, арестованным совсем недавно за вождение в нетрезвом виде. Впрочем, вряд ли ему сейчас до сравнений.

Свен долго глядит ей в глаза, прежде чем сказать:

— Мы так никуда и не продвинулись в расследовании.

— Дождь смыл все следы, — отвечает Малин.

— То, что произошло вчера, осталось в прошлом. Я разговаривал с Ларссоном и Альманом, они уже все забыли. Разумеется, пойдут слухи. Будь благоразумна, молчи.

— Все знают, что я иногда выпиваю.

— Нет.

— Но я заметила вчера, что по крайней мере для тех двоих из патрульной службы это не было неожиданностью.

Шёман не отвечает, потом глубоко вздыхает и говорит:

— Сейчас ты нужна мне здесь. Ты мой лучший следователь и знаешь об этом. И если бы это было не так, я давно бы отстранил тебя.

— Спасибо, — отвечает Малин.

— Не надо меня благодарить. Соберись.

— Постараюсь.

— Теперь с этим покончено, Форс: ты садишься за руль только совершенно трезвая. А как только мы разберемся с нашим делом, ты будешь лечиться. Поняла?

Малин кивает. Потом потерянно озирается и собирается идти.

— Да, еще лекция! — напоминает Свен.

— Что за лекция? — оборачивается Малин.

— Для старшеклассников школы в Стюрефорсе в понедельник в девять часов. Ты забыла?

Малин помнит, как несколько месяцев тому назад согласилась рассказать школьникам о своей работе. Ее подтолкнуло к этому внезапное желание посетить школу, которую когда-то окончила она сама.

— Разве у меня нет других дел, кроме как сюсюкаться со школьниками?

— Ты выступишь перед ними, — Свен смотрит в свои бумаги на столе, — и сделаешь это как следует. Им нужен образец для подражания, Малин, да и тебе такая встреча пойдет на пользу. Завтра суббота, отдохни, возьми выходной. Только не прикасайся к бутылке!

Малин стучит в дверь «бумажного Аида».

— Войдите, — в один голос отвечают Юхан, Ловиса и Вальдемар. Прокуренный голос последнего выделяется в общем хоре.

От пола до потолка комната завалена бумагами, файлами и папками. Этого вполне достаточно, чтобы мозги отказали, капитулировав перед таким количеством работы. Влажный воздух пахнет потом, лосьоном для бритья и дешевой парфюмерией.