Чтение онлайн

– И что?
– Упрямо спросила я.
– Карпаты чем-то отличаются от остальной территории?

– Да, ещё как, - хмыкнул Лёша и поставил миску на стол, размешивая смесь до однородности.
– В столице у нас что? Домовые, дворовые, банники, пара озёрных водяных, да по подвалам мелкая шушера.

Ему можно было доверять в этом вопросе. Лучше него, пожалуй, только Тимофей мог рассказать о нечисти Карпат.

Он глянул на меня, убедился, что я слушаю, и продолжил:

– А здесь люди — случайное недоразумение рельефа. Настоящие хозяева — горы и то, что в них шевелится.

По спине пробежали мурашки. Я зябко поёжилась.

– То есть… здесь её больше? Нечисти, я имею в виду?
– Не боясь показаться глупой, спросила я.

– Не только больше. Она другая, - он постучал пальцем по банке с солью.
– На равнине девяносто процентов нечисти завязано на человека. Живут рядом, питаются остатками эмоций, теплом дома, мусором, если по-простому. Человек ушёл — дом развалился, домовой или умирает, или переселяется. А карпатская нечисть автономная. Она изначально не про людей.

Он криво усмехнулся:

– Здесь, если весь посёлок разом вымри, большинство даже не заметит. Ну разве что пара мавок огорчится — песни петь будет некому.

– Весёленькая картинка, - пробормотала я.
– Автономная — это какая?

– Грунтовая, лесная, туманная, каменная. Те, кто живёт в породе, в глубине, в ветре, в старом лесе. У них своя иерархия, свои войны, свои договоры. Люди для них — как козы на пастбище. Иногда мешают, иногда полезны, иногда — просто шумовой фон.

Он вытер ложку о полотенце, задумчиво глядя в окно, где косыми полосами летел снег.

– Здесь мир тоньше, - сказал уже мягче.
– В Карпатах швов между слоями больше. Переломы коры, старые святилища, места силы, куда тысячу лет приходили с подношениями, а потом перестали. Вот оно и провалилось. На равнине такие места единичны, их охраняют, отгораживают, описывают в отчётах. А здесь… - он усмехнулся.
– Если всё описывать, ни одной папки не хватит.

– Швы?
– переспросила я.
– Типа порталы?

– Не так грубо. Портал — это дверь. А шов — это когда ткань мира истончилась и проступает подкладка. Иногда в виде тумана, иногда — в виде чего похуже. Здесь, в горах, таких швов много. Вот тебе и разница по части нечисти.

Попыталась представить ткань мира, и то, что под ней, и от того, что нарисовало воображение, меня передёрнуло.

– И что, прям из-под каждого камня кто-то может вылезти?
– С опаской спросила я оглядываясь.

– Не из-под каждого, - успокоил он подмигнув.
– Только из тех, к которым дураки ночью свечки ставили или кровью поливали. Или дороги по костям проложили. А у нас под боком таких мест… - он развёл руками.
– Карпаты же.

– Ты так говоришь, как будто это всё объясняет, - проворчала я, сжав руками кружку.
– «Карпаты же». Я здесь вообще первый раз.

– Ладно, по-простому, - сжалился Лёша.
– В остальных странах нечисть, грубо говоря, либо городская, либо сельская. Приспособленная. Есть законы, есть старые договоры между магами и отдельными представителями нечисти, есть структура и даже Реестр, куда занесён даже самый слабый дух.

Я вздохнула. О таком я не знала, нас такому не учили и прочитать я нигде не могла. Теперь я смотрела на Алексея другими глазами. Передо мной был не тот лоботряс и весельчак, а серьёзный маг. Как обманчива бывает внешность.

– А в Карпатах ничего этого нет. Здесь местные мольфары держали оборону от таких магов, как твой отчим, да и сами горы не пустили. В результате получился полудикий заповедник. Большая часть нечисти местной ни в каких Реестрах не числится и плевать хотела на договоры. Её можно уговаривать, можно задавливать силой, можно хитрить. Но попытаться связать договором бесполезно.

– То есть всё, чему меня учили про нечисть, здесь не работает?
– Буркнула я.

– Работает, - серьёзно сказал Ветров.
– Просто как набор общих принципов, а не как инструкция. Соль, железо, живой огонь, кровь — всё это по-прежнему универсальные вещи. Но, скажем, в Подмосковье тебе чаще всего попадётся голодный дворовой или отбившийся от стаи шут, а здесь можно нарваться на такую сущность, которая помнит, как под её корнями приносили человеческие жертвы. И она всё ещё считает, что так правильно.

Он помолчал и добавил, уже тише:

– И такие сущности очень реагируют, когда чужие маги начинают здесь хозяйничать не спросив.

Я сглотнула образовавшийся ком в горле, который мешал дышать.

– Чужие маги — это ты сейчас про моего отчима?

– Про всех, - уклончиво ответил Ветров.
– Но твой отчим не идиот, он сюда ломанётся только, если совсем прижмёт. Для него эти горы как для обычного человека реактор без защиты: сила есть, а вот привычные рычаги не работают. Здесь другие правила.

– Например?
– я, сама не понимая, почему продолжаю копать, задала вопрос.

– Например, - он поднял палец, - в городе, встретив падшую тень, ты заливаешь её чистой огненной формулой, жжёшь до состояния сажи, ставишь отчёт — и всё. Здесь, в Карпатах, если ты так сделаешь на старой тропе, через пару часов проснёшься без души. Потому что тень была частью местного, хм, биоценоза, а ты нарушила баланс. И кто-то придёт за компенсацией.

– Нечисть тоже по суду ходит?
– не удержалась я.

– По-своему, - хмыкнул Лёша.
– И адвокаты у них зубастые. Особенно у тех, что в тумане живут.

Он аккуратно накрыл миску полотенцем, бережно взял её в руки.

– Плюс, - продолжил он, словно между делом, - в Карпатах больше хищников. Не в смысле волков, а в смысле сущностей, которым от тебя нужно не тепло кухни, а твоя память, голос, тень, удача, кости, фамильный дар. В имперской академии про таких на старших курсах рассказывают, как про редкости. А здесь… - он пожал плечами.
– Здесь это фоновый шум.

– Ты сейчас специально так красочно описываешь, чтобы я ни ногой за порог не вышла?
– спросила я, чувствуя, как побелели пальцы, которые я непроизвольно сжала в кулак.

– Было бы неплохо, - честно сказал он.
– Но ты же всё равно полезешь.

Он попал в точку, и я скривилась.

– И что, твоя соль с перцем всё это удержит?

– Не всё, - спокойно признал он.
– Но мелочь — да. Мелочь, падальщиков, любопытных. Крупняк на такую защиту не поведётся, но крупняк просто так к людям не лезет — себе дороже. Обычно. Если, конечно, их не раздразнить.