Чтение онлайн

Он выразительно посмотрел на окно, за которым всё так же густо заметало.

– Чем я их могла раздразнить? Снегом?
– возмутилась я.
– Я же просто…

– Ты позвала стихию, - мягко перебил Лёша.
– Здесь любая стихия очень тонка к чужеродной магии. Представь себе озеро: на равнине оно стоит себе спокойное, потому что к нему плотины, шлюзы, датчики подключены. А здесь у тебя горная река в половодье. Ты к ней: «эй, дай-ка мне побольше воды». Она даст. И ещё соседям через край перельётся.

– Спасибо, утешил, - мрачно сказала я.

– Я не ругаюсь, - он улыбнулся, и в его улыбке было достаточно тепла, чтобы мне полегчало.
– Наоборот, ты всё правильно сделала. Следы смыть — молодец. Просто имей в виду: в этих горах всё, что ты делаешь силой, отзывается громче. И слышит это не только я.

Он взял куртку со спинки стула, накинул на плечи.

– Пошёл я по периметру. Сиди, грейся.

– Лёш, мне страшно, - запричитала я.

– Надо дожить до Велесовой ночи, и тогда большинство обитающих в лесах нечисти уже не будет так активно, - «успокоил» меня Ветров.
– С приходом зимы земля очищается.

Мне всё больше не нравилась эта идея с побегом и эта оговорочка «надо дожить». Не дождаться Велесовой ночи, а дожить.

Одна надежда на Демьяна. Надеюсь, что Тимофей уже нашёл его, если брат вернулся в академию, конечно.

Когда Ветров вышел, я вытащила всё ещё спящего Всполоха и положила его на большую печь в углу, напротив окон, отливающую блеском поливных изразцов, в которой потрескивал огонь. Она была тёплой, а чтобы лежать было мягче, я стащила с шеи шарф, сложила его и положила на печь, переложив на него Всполоха. Думаю, что моему фамильяру понравится. Он заслужил все эти удобства.

Сняв пальто и отнесла его в сени, где заметила мотыгу, сечки и кнут.

Из окошка я наблюдала, как Алексей методично обходит дом по периметру, рассыпая за забором сделанную смесь. Периодически он останавливался и чертил защитную руну то в воздухе, то на земле, наполняя их силой. От нечего делать я стала изучать дом.

Стены на кухне оштукатурены известковым раствором, придающим им светлый кремовый оттенок. Возле окна стоит деревянный стол, а напротив него небольшой, массивный буфет с дверцами со стеклом, где плотно глиняные горшки и маленькие свечи, пахнущие можжевельником. На балке под потолком висели пучки засушенных трав, небольшие связки лука и чеснока.

– Яра, - скрипнувшая дверь напугала меня больше, чем голос Лёши за спиной.
– Схожу в деревню, куплю продуктов. Ты готовить умеешь?

– Умею, но на плите, в печке никогда не готовила, - призналась я.

– В ней получается изумительная каша, - он аж зажмурился от удовольствия. Вернусь, отварим картошки на обед и поставим кашу. Ей долго преть.

Спорить с Ветровым я не стала, ибо бесполезно, да к чему? Он не раз здесь жил и знает лучше меня.

Пойти с ним в деревню тоже не было желания, вышла проводить его в сени.

– По двору не ходи, не хочу, чтобы тебя увидели местные. Ко мне они привыкли, - попросил Лёша.

Я кивнула, вернувшись обратно в дом, даже не выйдя на крыльцо. Ветров ещё немного потоптался в сенях, словно чего ожидая, и решительно вышел.

Из кухни я пошла дальше, захватив с собой рюкзак. Открыв дверь, оказалась в большой комнате с тремя окнами, под которыми во всю длину стен стояли лавки. На выбеленных стенах висели самотканые ковры с растительным узором, вязаные ковры и коврики застилали весь пол, оставляя свободное пространство только под лавками. В «красном» восточном углу висела икона, украшенная вышитым рушником, под ней горящая лампадка. Большой стол располагался на стыке лавок, аккурат под «красным углом. Возле двери стоял комод с вырезанными мотивами листьев и веток. Тяжело вздохнув, я открыла ещё одну дверь и оказались в спальне, которая отличалась только меньшим размером, и вместо стола у стены располагалась деревянная кровать с высоким изголовьем, резным орнаментом, а рядом - массивный сундук. Бросив рюкзак на сундук, я вернулась на кухню.

Интересно, как это мы спать будем, имея в доме всего одну кровать? Впрочем, это не мои проблемы. Я занимаю кровать, а ветров пусть спит где хочет хоть на печке, хоть на полу.

Успокоившись, я стала разбирать свой котёл, выкладывая на стол пучки трав и прочие ингредиенты для зелья. Надо уже приступать к приготовлению, но я не знала, как в таких стеснённых условиях ещё и зелье варить. Обычно кухня и место, где колдуют, находятся на максимально дальних расстояниях.

– Смотрю, ты уже обжилась, - вошёл Алексей, впуская в дом немного морозного воздуха.
– Зря котёл разобрала. Лаборатория у нас не здесь.

Он поставил на буфет небольшое ведёрко с яйцами и снял рюкзак, аккуратно устроив его на лавке возле стола.

– Лаборатория?
– Удивилась я.
– Хорошо же вы устроились. Меня волнует только один вопрос.

Я интригующе замолчала, а Ветров вопросительно изогнул бровь. Он был чертовски красив сейчас: зарумянившееся лицо и тающие снежинки в волосах. Вот только взгляд стал жёстким, колючим, словно он каждую минуту ожидал подвоха.

– Какой?
– Спросил он, выкладывая из рюкзака бутылку молока, ещё тёплый хлеб, одуряюще пахнущую кровяную колбасу, большой кусок сыра, копчёное сало с крупными прослойками мяса, крупу.
– В сенях я оставил сетку с яблоками.

– Как ты всё это дотащил?
– Не скрывая восхищения, спросила я.

– Своя ноша не тянет, - улыбнулся он. С каждым разом он открывался мне с новой стороны. И его скрытые таланты мне нравились.
– Пока есть чем пообедать. Договорился, что нам к вечеру принесут бинош, это национальная гуцульская кукурузная каша, приготовленная на сливках или воде со сметаной и приправленная шкварками, брынзой и грибами.

Я быстро нарезала колбасу, сыр, сало, хлеб. Поставила кружки для молока. Алексей всё, что добыл, унёс в сени.

– У нас там специальный холодильный ящик, - пояснил он.
– Мы с Тимом придумали его и наложили несколько заклятий: холода, чтобы еда не пропадала и от живности, чтобы не сожрали.

– А вы хозяйственные парни, - рассмеялась я.

– Будешь тут хозяйственным, - нахмурился Лёша.
– Мы в этой избе почти все каникулы проводим.

– Почему?
– Удивилась я.

– Потому что отцу Тима не до него, - пояснил Ветров.
– Младший сын, который за старшего будет отрабатывать ведьмаком. Так себе перспектива.

Мне стало жаль Тимофея. Незавидная участь быть нелюбимым ребёнком в семье. Поэтому они такие разные с сестрой. Она избалованная отцом, а он козёл отпущения.

– А как вы спите?
– Спросила я и покраснела.
– Кровать же одна?

Чтобы скрыть смущение, я занялась созданием бутерброда с колбасой и сыром.

– Зато есть большой сундук и печь, - рассмеялся Ветров.
– Не бойся, я буду спать на печи.

– Печь уже занята, - пропищал Всполох, и я кинулась к своему бельчонку. Он прижался к моей груди.