Чтение онлайн

Со второй попытки Рэй сообразила, что речь идет о Курте Манне.

— Кажется, с меня пиво, — она попыталась улыбнуться.

— Много пива. Каждый день, пока я буду писать отчеты об этом дерьме. Давай уносить ноги, пока тут все не рухнуло к такой-то матери.

Меньше всего этот парень в потертой джинсовой жилетке был похож на витязя с Другой стороны. Рэй невольно усмехнулась:

— Пластырь тебе особенно идет.

Гвинор притронулся к заклеенной лейкопластырем щеке и поморщился:

— Шрамы останутся. Раны от холодного железа сложно стягивать чарами. Тем более что колдун из меня неважный.

Керринджер пригубила пива из высокой стеклянной кружки. С тех пор, как они втроем с Ником О’Ши штурмовали «Волшебную мельницу», прошло полторы недели. Левая рука самой Рэй до сих плохо ее слушалась, детектив вообще был погребен где-то под горой отчетов, протоколов и объяснительных.

— Гвинет. Как она? — спросила Керринджер осторожно.

Этим вечером Рэй случайно разглядела Гвинора в толпе, осаждающей паб «Зеленые рукава» перед концертом какой-то фолк-группы. Вначале подумала — померещилось. Мало ли в Байле высоких мужчин с волосами цвета соломы на солнце. Потом сид обернулся, словно почувствовав взгляд, и стали видны свежие шрамы на лице. Все сомнения у Керринджер пропали, когда он приглашающе махнул ей рукой.

— Старость — не злые чары, которые можно было бы снять, — Гвинор устало вздохнул. — Время не повернуть вспять, пусть и можно держать в узде.

Помолчали. В переполненном пабе висел ровный гул голосов и сизый сигаретный дым. Пиво было неплохим, однако Рэй в своей жизни пробовала и лучше. Гвинор пил его с удовольствием, вприкуску с солеными орешками.

— Не думала, что витязи Другой стороны шатаются по нашим кабакам.

— Ага, — ухмыльнулся в ответ сид, — Мы только и умеем, что сидеть под холмами с лицами торжественными и мрачными…

Его прервало низкое гудение басовой струны. На маленькой сцене музыканты начали настраивать инструменты. Керринджер скривилась. Когда начнут играть, голос собеседника расслышать будет невозможно.

— Они стоят того, чтобы послушать, — Гвинор кивнул в сторону сцены. Снова надолго приложился к своей кружке, потом проговорил: — Я знаю, о чем ты хочешь спросить.

Рэй вздрогнула. Спросить она хотела, но решиться не могла. Неизвестность была мучительна, но определенность казалась хуже. Любая из двух определенностей. Гвинор смотрел на нее серьезно и строго. Человеческая его личина потускнела, хотя Рэй не взялась бы сказать точно, что в нем переменилось.

— Королю-Охотнику нужно больше, чем шесть пуль, чтобы умереть, — тихо сказал сид. — Особенно в его вотчине.

Медленно Керринджер откинулась на спинку стула. Наверное, где-то в глубине она это и так знала. Ничего еще не было закончено. Дикая Охота все еще держала ее след. Рэй остро захотелось закурить, но сигарет у нее с собой не было.

— Впрочем, — так же негромко продолжил Гвинор, и его тихий голос был слышен отчетливо, несмотря на шум, — не думаю, что ему хочется получить еще шесть. Лето заканчивается, до Самайна не так уж далеко. Моя Королева не держит на тебя зла. Ты забрала у нее Гвендоллен, но вернула Гвинет. Ты можешь не опасаться ее мести.

На сцене появился волынщик, и Рэй поняла, что ответить или спросить что-то еще она не сможет. Сид отставил пустую кружку, махнул рукой официантке.

Забавно. Получалось, что пришельцы с Другой стороны могли есть человеческую еду безо всякого ущерба. По крайней мере, у этого парня не было никаких проблем с орешками и пивом. Перекрикивая музыку, Гвинор заказал еще пива и бифштекс с картошкой. Рэй ограничилась еще одним пивом — с деньгами было не ахти.

Сид перегнулся через столик и сказал ей:

— Так нам проще оставаться здесь. Мы ведь чужаки в Байле. Правила одинаковы, для нас и для вас. Еда связывает нас с чужими землями.

Керринджер кивнула. На языке у нее крутились вопросы, но в кармане зажужжал телефон. На экране высветилась фамилия О’Ши. Рэй не была уверена, что детектив выберется из-под своих бумаг, но он тоже имел право на некоторые ответы.

— Ты где? — чтобы слышать Ника, ей пришлось зажать второе ухо пальцем.

— Столик в углу слева, — почти прокричала она в трубку.

Детектив О’Ши подошел к делу основательно. К ним он пробрался, уже прижимая к груди две пинты темного пива. Он хотел что-то сказать, должно быть, насчет того, как внезапно Рэй выдернула его сюда, но увидел Гвинора и оборвал сам себя на полуслове. Осторожно поставил на столик свое пиво, прокричал:

— Вы, двое! Надеюсь, больше никаких женщин в беде? Я еще по этой не отчитался!

— Садись, — Рэй толкнула к нему свободный стул.

— Плохое место вы выбрали для разговора, — О’Ши плюхнулся на стул, поддернул закатанные рукава рубашки и придвинул к себе пиво. Через пару глотков он добавил: — Но пиво вроде нормальное.

Он помолчал немного, потом потянулся к Рэй и Гвинору через стол, сказал громко:

— Наш друг Курт начал говорить. Сказать честно, его несет, как дерьмо по трубам.

О том, что детектива услышат чужие, можно было не переживать. Им троим и так пришлось почти вплотную сдвинуть головы.

— Так что, если мне повезет, я распрощаюсь с этой дрянью, — продолжал О’Ши. — Если мне чертовски повезет.

— Что он говорит? — Гвинор подобрался.

— По-моему, у него поехала крыша, — Ник, не задумываясь, подцепил с тарелки несколько орешков и отправил их в рот. — Вначале он рассказывал, как познакомился с девушкой, собрался на ней жениться, она подарила ему старую мельницу своей бабушки. А потом обманула его и превратилась в старуху, а на мельнице началась чертовщина. Ну и его неправильно поняли, конечно. Сейчас про бабушку ни слова, зато о своей волшебной невесте, которая дала ему мельницу, даже во сне бормочет.

Гвинор нехорошо улыбнулся:

— Нельзя предать любовь сиды и ничем за это не заплатить.

— Хрен его знает, за что он платит, но болтает так, что не заткнуть. Рассказал и про Хастингса, и про второго парня. Уже наболтал лет на двадцать, но есть у меня подозрение, что он скоро поедет в дурдом, а не в тюрьму.

Рэй вздохнула:

— Так что там у них вышло на самом деле?

— Мы теряем силы на этой стороне Границе, — ответил ей Гвинор. — Человеческий хлеб, человеческое питье — все это помогает продержаться здесь… Кстати, что-то мой бифштекс и пиво несут слишком долго… Гвинет жила среди людей годами. Любовь — достаточная сила, она поддерживала ее. А потом любовь закончилась. Человеческое сердце переменчиво.