Чтение онлайн

— Так это не ты тогда…

— Не важно. Ваши дети тоже умеют веселиться. Это я понял. Больше я не хочу говорить об этом. Можете везти меня обратно. Но я снова сбегу. И не знаю, окажусь ли я опять в аэропорту или где-нибудь в Канаде. Вы мне надоели. Я хочу ДОМОЙ!

Ошеломленный Джон Периш молчал. Этот мальчик походил не на второго Ральфа, а на острый хирургический скальпель, вскрывший живот семейки Периш и показавший, насколько все прогнило у нее внутри. Но как же больно! И как неловко. Особенно если учесть наказ Деборы. Категорический и не допускавший никакого обсуждения. Дебора умела носить маску послушной жены, но когда она ее снимала, Джону становилось не до шуток.

— Виктор, послушай… — начал он смущенно. — Хотя все это очень сложно, но мы думаем, что тебе… тебе действительно лучше вернуться домой. К себе домой. Так хочет Дебора. И дети.

Витька впервые за все это время посмотрел на своего приемного отца. Вид у него был несчастный, как у человека, вынужденного огласить явно несправедливый приговор. Но Витька был рад этому приговору.

— Юридические вопросы мы уладим. Документы перешлем на твой детский дом. Мне очень жаль, что все так вышло, Виктор. Правда, жаль. Извини меня. Нас…

Джон притянул его, неподвижного и равнодушного, к себе и обнял. Рука Виктора дрогнула, чуть прикоснувшись к плечу человека, не сумевшего стать ему отцом.

До того момента, как позади объявились двое крепеньких молодцов с насупленными лицами, Тимофей и не думал, что все завертится так скоро. Проводив Кристину с работы до дома, он планировал немного прогуляться по городу, поужинать в каком-нибудь маленьком кафе и снова побродить, потому что в пустую квартиру после работы возвращаться не хотелось. Там его никто не ждал. Ну, может быть, только неизвестной породы комнатный цветок, доставшийся от родителей и никогда не терявший боевой стойкости, даже если Тимофей забывал его поливать.

Добрые (или недобрые) молодцы упорно двигались за ним по улице, не отставая ни на шаг и сверля его спину взглядами. Они просто шли за ним, дожидаясь, вероятно, того момента, когда он покинет людную улицу.

Пару раз Тимофей невзначай оглянулся и со снисходительной улыбкой обнаружил, что парням до крайности необходим темный закоулок для серьезного разговора. Оживленный и ярко освещенный проспект их очень удручал. Тимофей решил облегчить им задачу. Он прошел мимо входа на станцию метро к Дворцу профсоюзов. Позади Дворца имелась тихая и вполне культурная площадка, откуда были прекрасно видны и цирк, и какое-то военное учреждение с калиткой, охраняемой солдатиком, да и весь проспект как на ладони. Для непринужденного разговора — в самый раз, а вот для глупостей, на которые способны такие типы, не очень удобно.

Подойдя к парапету, отделявшему площадку от крутого склона, на котором росли каштаны, Тимофей остановился и стал ждать, с независимым видом сунув руки в карманы куртки. Молодчики очень скоро подошли. Два крепких парня в явно не дешевых плащах и с манерами людей, привыкших решать все проблемы. Как свои, так и чужие.

— Здорово, мля, — сказал один. — Ты Тимофей?

— Вообще-то я предпочитаю знакомиться с девушками, — ответил Тимофей, поворачиваясь к ним.

Два братана переглянулись и помрачнелй еще больше.

— Свинка, мля, что-то хрюкнула, или мне показалось? — спросил один у другого.

— По мне так пусть хрюкает. Если на всяких тандеров [21] размениваться, никакой жизни не хватит.

— Вообще-то за такие хохмы головы отрывают. Прям на месте, — продолжали они общаться друг с другом, словно Тимофея рядом не было.

— Алло, — пощелкал пальцами Тимофей. — Вообще-то я тут.

— Пойдешь с нами, — безапелляционно завил парень пониже и покрепче, перекатывая резинку во рту.

— С какой стати?

— Один человек, мля, хочет с тобой поговорить.

— Этот человек знает, что я не хочу с ним говорить.

— Это ты с ним сам разбирайся. Наше дело доставить тебя к нему. Усек, мля?

«Начинается. Новая бестолковая игра в разговоры, которую так обожает Старик», — с тоскливым раздражением подумал Тимофей.

— Ты можешь пойти с нами сам, а если упрешься рогами, мы тебе их обломаем, — приняв нагловато-угрожающую позу, с кривой ухмылкой продолжил один из парней, поминутно бросая по-волчьи настороженные взгляды по сторонам. — Уделаем так, что любо-дорого.

— Прямо тут можем отоварить.

— Мы таких кишкарей…

— Где он? — резко спросил Тимофей, пропустив мимо ушей разглагольствования братанов.

— Кто? — недоуменно уставился на него братан. Фантазия увела его от реальности.

— Не тормози, придурок. Старик где?

— Да ты…

Второй удержал первого, сделавшего угрожающий шаг к Тимофею.

— Тут недалеко кабачок есть один. «Печки-лавочки», — сообщил он уже более мирно. — Они там сегодня.

— Что ж, уговорили. Пошли.

Как любил говорить Старик, не умен тот, кто может совсем избавиться от врага и медлит с этим [22] . Он любит использовать чужие слова. Как и чужие руки.

В кафе было многолюдно. Основная масса — вездесущие студенты. Они кушали и болтали, придвинувшись друг к другу на минимальное расстояние. Иные, отвернувшись, говорили по сотовым.

Старика Тимофей увидел сразу. Он сидел за столиком у окна в компании мужчины и женщины. Знакомая троица неразлучных прохиндеев, вынужденных жить в одной маленькой стае. И ведь нет у них особой любви друг к другу, но работают все равно вместе. Если, конечно, это можно назвать работой. Только у Тимофея хватило однажды решимости выйти из этого прайда.

Старик приветливо взмахнул рукой, подзывая его.

Тимофей подошел ближе.

— А! Вот и наш дорогой Тимофей прибыл! — радостно воскликнул Старик, протягивая ему руку. — Хорош! Хорош! Выглядишь прекрасно. Правда, Ирочка? Твой Тимофей как никогда в форме.

— Он давно не мой, — поправила его молодая женщина за столиком.

— Здравствуй, Ира, — поздоровался Тимофей как можно более любезно.

Она держала в руках бокал и грациозно повернулась к Тимофею.

— Привет, бывший муж.

Наверное, именно за прямоту и эту томную грациозность хищницы он и полюбил ее когда-то. Ира могла подать себя, не прилагая к этому никаких усилий. Она просто такой была — грациозной и опасной кошкой, готовой выпустить коготки в любой момент. И момент этот никак нельзя было предугадать, как нельзя предугадать землетрясение. Только почувствовать. Она вызывала тревогу, схожую с той, которая бывает у людей перед ураганом.

Рядом сидел вездесущий Олежек, снимавшийся одно время для журналов мод, но бросивший карьеру из-за какой-то темной истории. В альянсе Старика он нашел для себя прекрасную нишу — открывать своей красой неописуемой самые стойкие женские сердца. Любил он это дело, хотя никогда не любил тех, чьи сердца покорял.