Чтение онлайн

— Хоть режь меня, Димочка, а я думаю, что он киллер.

— Что ты заладила: киллер да киллер!

— Ну, тогда твой Тимон сутенер или наркоторговец! — захохотала она. — Ты у него как-нибудь спроси, почем кокаинчик?

Дашка обладала раздражавшей иногда особенностью даже самый серьезный разговор превращать во что-то балаганное.

— У тебя фантазия буйно-помешанной, — заметил он. — К тому же, даже если это и так, то мне какая разница?

— Как это?! — возмутилась она. — Должен же ты знать, с кем имеешь дело! Разве нет?

— Дурочка ты. Нашла что выдумать — сутенер, наркоторговец!

— Почему бы и нет? — спросила Дашка, переходя на провоцирующий тон, но все еще не утрачивая смешливости и скармливая ему очередную апельсиновую дольку. — Ты говоришь, что он в компьютерах разбирается, так? Любая фирма его с руками и ногами оторвет. И деньги у него есть. Тогда зачем ему эта ваша занюханная: контора с этой вашей прелестной богомолкой Инессой Михайловной? Не знаешь? А я скажу: ваша контора для него — прик-ры-ти-е! Вот. Могу поспорить, что у него где-то в укромном месте припрятана винтовка с оптическим прицелом.

— Ты давно к врачам обращалась?

— Ну скажи, разве тебе самому ни капельки не интересно? Скажи!

— Немножко, — согласился он. — И то лишь потому, что он на стороне «бабки» зарабатывает, а мне не говорит. Лучший друг называется.

Когда дело касалось денег, Диму мгновенно охватывало всеобъемлющее чувство осознания несправедливости, допущенной судьбою по отношению к нему.

— Вот! Вот видишь. Значит, ему есть что скрывать!

— Ну, не то чтобы ему это удалось… — произнес он и сделал многозначительную паузу.

— Ну-ка, ну-ка! Ты что-то разнюхал? — восторженно придвинулась Дашка к нему. — Сейчас же говори!

— Я не хочу лезть в его дела!

— Котик, зайчик, солнышко мое ненаглядное, скажи! Я такая любопытная, — призналась Дашка просто. Во всех своих недостатках она признавалась бесхитростно и откровенно. И это привлекало его. Причем все больше и больше.

После минутного отнекивания он сдался.

— Ладно! Кое-что я знаю. Наш Тимон разъезжает по городским больницам с большой сумкой. Его видела наша Нина Францевна несколько раз.

— Ну и? — заинтересовалась Дашка.

— Все.

— Что все?

— Не могу же я сам ходить за ним по пятам! Но могу предположить, что он что-то продает в этих больницах. Может, биодобавки какие или еще что-то подобное. Короче, рубит свои «бабки» и молчит в тряпочку.

— А я знаю!!! — вскрикнула Даша, после чего прошептала в притворном ужасе: — Он скупает отрезанные органы и перепродает их на Запад.

— Чего? — поморщился Дима.

— Того! Знаешь, сколько за одну почку дают? Дофига и больше!

— Ты точно свихнутая! — восхитился Дима, как-то сам не додумавшийся до такого объяснения.

— Ничего я не свихнутая. Я реалистичная, — выпалила Дашка, — тьфу! Реальная. Нет, реалистка. Твой Тимофей только с виду тихоня. В тихом омуте, знаешь ли… Ого-го! Не зря от него Майка сбежала. Мы, бабы, сразу чувствуем, если что-то не так.

— Нет, Тимон такими делами заниматься не будет. Можешь мне поверить. Я не пойму, почему надо думать о самом плохом? — задумчиво произнес Дима. — Делает человек свой маленький бизнес, а мы тут из него уже черт знает кого сотворили.

— Тогда почему он все скрывает?

— Нам нет до этого никакого дела, — словно больше убеждая себя, чем ее, сказал он. — Пофиг мне, что он там делает!

Спустя какое-то время Димка добавил:

— Вмешиваться в чужие дела некрасиво.

— Наверное, — лениво потягиваясь, словно досыта накушавшаяся кошка, ответила Дашка.

— Да и глупо. Мы ведь взрослые люди.

— Ага, — согласилась Дашка снова, но по ее тону было понятно, что она весьма иронизирует по поводу взыгравшей в нем совестливости.

Через двадцать минут после такого диалога они пришли к заключению, что совать нос в чужие дела аморально, недостойно современных молодых людей и позорно в принципе. Пусть даже интересующий их человек будет киллером, маньяком или просто любителем ходить в нижнем женском белье. Утвердившись в этом мнении, они надолго замолчали.

— А все же интересно, что он там продает?

— Хочешь, я его спрошу? — поигрывая пальчиком на его груди, предложила Дашка.

— Это как же?

— Ну, мужчины мне обычно не отказывают. Я его приглашу в клуб, мы там…

— Только попробуй!

— А че такое? Че такое-то? — захлопала она ресницами.

— Ничего, — надулся он, сцепив руки на груди.

— Я девушка свободная. Никто мне ПОКА предложений не. делал. А Тимофей сейчас совсем один, бедняжечка. Майка его сбежала. К тому же он с «бабками» не жмется.

— А я, значит, жмусь?

— Ты? Не с чего тебе жаться. У тебя бабушка пенсионерка. Работа такая, что хоть сейчас удавиться. Зоопарк, блин, настоящий. И еще… много, много, много разных напрягов.

Она не спеша оделась и стала у зеркала расчесывать волосы.

«А ведь я люблю ее, — неожиданно остро почувствовал он. — Просто люблю эту маленькую гадюку».

Она играла с ним. Серьезно или нет — не понять. Потому что у женщины сейчас серьезно, а через минуту все шутка. И наоборот.

И совсем она не дура. Играет. Как привыкла. Как умеет. И наслаждается своей игрой. Он, Дима Коверзнев, — ее сцена.

Что ей надо? Он знал, что ей надо. Напряженный сценарий. Захватывающий дух сюжет. Не было бы Тимофея, она придумала бы еще кого-нибудь.

Но Тимофей был. И был он, Дима Коверзнев, — простой парень, живущий с бабушкой и каждый день отправляющийся на работу в страховую контору. Он прожил в этом городе всю жизнь, и если видел что-то, то в этом не было никакой тайны, никакого захватывающего дух сюжета.

А Тимофей… Черт его возьми, было, было в нем что-то! Он — как диковинный плод, внутри которого то ли ядовитая горечь, то ли еще что-то такое же опасное. Он другой после своего многолетнего отсутствия. Не зря Дашка теперь так… играет.