Чтение онлайн

В заметке, как бы между делом, сообщается о визите к принцу тагаурских старшин. Это может являться косвенным подтверждением причастности осетин-тагаурцев к инциденту на дороге. Ведь нигде по пути дальнейшего следования принца о визите к нему старшин окрестных сел не сообщалось. Речь, вероятно, идет о ходатаях, которые приходили с извинениями за случившееся нападение. Неслучайно, в заключение всей истории пребывания принца в гостях газета вновь сообщает об экстраординарных хлопотах российского двора о здоровье принца: «Его императорское величество во уважение к засвидетельствованию персидского принца Хозрев-Мирзы об отличном приеме, оказанном ему в проезде до Санкт-Петербурга: в Грузии, в области Кавказской (…) высочайше повелеть соизволил объявить высочайшее его благоволение как начальнику кавказской области, так и Войска донского войсковому наказному атаману (…)».[90]

О том, что осталось за рамками газетной хроники, посвященной путешествию Хозрев-Мирзы во Владикавказ, нам сообщают четыре источника. Прежде всего, это заметки А. С. Пушкина «Путешествие в Арзрум». «Я пошёл пешком, не дождавшись лошадей, – пишет Пушкин, – и в полверсте от Ананура, на повороте дороги, встретил Хозрев-Мирзу. Экипажи его стояли. Сам он выглянул из своей коляски и кивнул мне головою. Через несколько часов после нашей встречи на принца напали горцы. Услышав свист пуль, Хозрев выскочил из своей коляски, сел на лошадь и ускакал. Русские, бывшие при нем, удивились его смелости…».[91]

Другое описание этого же происшествия мы находим в мемуарах эмигрировавшего впоследствии в Турцию генерала М. А. Кундухова. «Не доезжая семи верст до Владикавказа, – пишет Кундухов, – поезд принца около Балтинской станицы встретился с шайкой разбойников, в числе пяти человек, которые из-за скалы сделали три ружейных выстрела и ранили одну лошадь под экипажем Хозрев-Мирзы».[92] Это же происшествие упомянул и декабрист Бестужев-Марлинский в очерке «Письмо к доктору Эрману»: «В 1829 году особенно горцы, ободренные отсутствием войск, стали разбойничать на Военно-Грузинской дороге. Перед проездом моим они увели в плен одного доктора; за неделю отбили купеческий табун из-под пушек конвоя и при проезде Хозрев-Мирзы ранили его нукера».[93]

И. Ф. Бларамберг в своих мемуарах сообщает о якобы имевшем место нападении на персидского принца, возвращавшегося из Санкт-Петербурга в Тегеран.[94] Это сообщение, скорее всего, результат возникшей путаницы.[95] Хозрев-Мирза действительно возвращался в Тегеран той же дорогой, но нападение, ставшее причиной недовольства императора Николая I, как об этом свидетельствует большинство источников, было на пути посланника из Тегерана в Санкт-Петербург, а не наоборот.

Более подробно нападение на принца исследовал и описал в своем пятитомном труде «Кавказская Война» историк Потто. «В такое-то тревожное время, – пишет Потто, – пришлось проезжать по этому пути принцу Хосров-Мирзе с персидским посольством. Естественно, были приняты все меры, чтобы по возможности обеспечить его путешествие, и, несмотря на то, принцу довелось-таки провести несколько неприятных минут под огнем неприятеля». По свидетельству автора это произошло между Казбеком и Ларсом. «Едва оказия миновала Казбекский пост, – продолжает историк, – как впереди послышались глухие удары пушечных выстрелов. Скоро прискакали казаки с известием, что владикавказский отряд, высланный навстречу принцу, с боя занял Дарьяльское ущелье и что неприятель скрылся на правый берег Терека.

Полагая путь уже безопасным, оказия двинулась дальше, но не прошла и нескольких верст, как наткнулась на новые шайки. Полковник Ренненкампф тотчас выдвинул орудие, рассыпал по дороге стрелков, а между тем принц с несколькими казаками во весь опор поскакал к Ларсу; за ним гуськом пустилась вся его свита, и, по особому счастью, ранен был при этом один только нукер, державший на поводу верховую лошадь. Пехота стояла на месте и отстреливалась до тех пор, пока не прошли все экипажи и вьюки».[96]

Убийство А. С. Грибоедова, прибывшего для ратификации Туркманчайского мира, вызвало большой резонанс в российском обществе, и персидский наследник Хозрев-Мирза лично предстал перед русским царем, чтобы передать извинения и поднести драгоценные дары. Это должно было помочь избежать дальнейшего кровопролития не выгодного ни Петербургу, ни Тегерану. Приняв извинения персидского принца, Николай I сообщил, что готов предать вечному забвению злополучное тегеранское происшествие.[97]Россия не стала отвечать силой оружия на убийство своего посланника. Однако историю с нападением на персидского наследника в Осетии, как показали дальнейшие события, в Петербурге забывать никто не собирался. М. А. Кундухов в своих воспоминаниях по этому поводу писал: «Последовала могущественная воля Императора Николая: в пример всем горцам строго наказать всех жителей того ущелья!!!»[98]

Осетия, таким образом, становится заложницей не только внутриполитической интриги, связанной с заменой наместника, но и неожиданного обострения российско-персидских отношений. Произошедший в Осетии вопиющий случай с персидским посланником не мог остаться без последствий.

После инцидента на дороге военная экспедиция в земли осетин была лишь вопросом времени – происшествие обнажило недостаток присутствия в Осетии российской власти, потерявшей всякий авторитет в глазах осетин после отставки Ермолова.

Но у решения о походе на Осетию несомненно была и экономическая подоплека. По мере того, как с присоединением новых земель в Закавказье увеличивалась проходимость Военно-Грузинской дороги, росли и доходы тагаурцев от взимания пошлины. Так, к означенному моменту при размере пошлины с одного вьюка – 1 руб. годовой доход осетин от взимания пошлин составлял порядка 10 тысяч рублей серебром.[99] Это значительная сумма, если иметь в виду, что жалование старшины было 100 руб., а стоимость одного барана 1 руб. Каждая из 11 знатных тагаурских фамилий получала, таким образом, ежегодный доход в размере порядка 1 000 руб.

Еще в начале 1829 г. Паскевич сделал распоряжение о приведении осетин к безусловной покорности силою оружия, но военные действия в Турции не позволили совершить задуманное.[100] Начавшаяся после окончания персидской войны турецкая кампания отсрочила, таким образом, военный поход на Осетию почти на полтора года.

Паскевичем была подготовлена специальная записка об осетинах, раскрывающая отношения осетин и российской администрации в исторической перспективе. «Мало по малу, – писал наместник Николая I на Кавказе, оправдывая предстоящую военную экспедицию, – невнимательность ближайшего начальства, бунт, бывший в Грузии в 1812 г., чума и войны бывшие с Персией и Турцией снова ослабили влияние наше над Осетией; она сделалась убежищем всех преступников, преследуемых законами нашими (…)».[101]

Воля императора была исполнена в августе 1830 г., после окончания Паскевичем турецкой компании и подписания Адрианопольского мира в сентябре 1829 г., по которому России отошли новые территории в Закавказье. Для войск, получивших опыт войны в Закавказье, трудная проходимость местности в Осетии и сложность горного ландшафта больше не являлись причиной для отсрочки военной операции.

Целью военной экспедиции стало, согласно всеподданнейшему донесению, «обеспечение Военно-Грузинской дороги от грабительства и шалостей окрестных горных жителей, а именно – джерахов, кистин, галгаев и тагаурцев». Руководить экспедицией на севере Паскевич назанчает опытного генерала князя Абхазова, грузина на русской службе, отличившегося в недавней кампании против Турции, на юге – генерала Ренненкапфа – того самого, который отличился ранее, спасая персидского посланника. В целом, военные действия в земля осетин, согласно формулировке Паскевича, должны были служить «приуготовлением к последующим против горцев операциям».[102]

О приготовлениях к походу на Осетию И. Ф. Бларамберг сообщает следующее: «Отряд первой экспедиции состоял из 2 300 пехотинцев, 300 казаков и 4 горных орудий, во главе отряда был генерал-майор Ренненкампф. Отряд был сформирован в Цхинвали – городе, расположенном на реке Большой Лиахви».[103] Численность населения Южной Осетии оценивалась военными в 1 800 дворов.[104] «Отряд, назначенный для действий против осетинских племен, живущих с северной стороны Кавказа, сформировался во Владикавказе и насчитывал 1 800 пехотинцев, 200 казаков, 4 горных орудия и 4 мортиры. Командовал отрядом генерал-майор князь Абхазов».[105] И. Ф. Паскевич недвусмысленно ставит перед своими войсками задачу «приведения народа сего к положительной присяге на верноподданство свое Государю Императору и водворение там такого порядка, который приличен стране, находящейся под высокою державою всероссийского монарха».[106]