Чтение онлайн

Натаниэль напрягся, но не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить её, когда она взялась за ремень. Тёмная кожа была мягкой и податливой, тихий звон металла отдавался лёгким эхом, пока её дрожащие пальцы возились с пряжкой.

И всё же Натаниэль ничего не сказал, глядя на неё с хищной, ястребиной точностью.

Кира не могла заставить себя посмотреть на него. Её дыхание было поверхностным, как и его, предвкушение густо висело в воздухе. Они стремительно пересекали черту, и вдруг до неё дошло, что никто не придёт вмешаться.

Вот и всё.

Через считаные минуты её губы окажутся на члене врага.

Она распахнула его брюки, обнажая тёмное бельё и напряжённую эрекцию. Осторожно она просунула руку под бельё… и ахнула. Одно дело видеть возбуждение под одеждой, и совсем другое почувствовать его вживую, твёрдое, пульсирующее под её прикосновением. Она провела пальцами вверх и вниз, ощущая пульсирующие вены. Натаниэль подался навстречу её движениям, но когда она наклонилась вперёд и её губы приблизились, он схватил её за подбородок и поднял его.

Она продолжала держать взгляд опущенным.

— Кира, посмотри на меня.

Голос Натаниэля был жёстким, и она не осмелилась ослушаться. Она встретилась с его ледяным взглядом, который словно пронзил её, заставляя всё внутри сжаться.

— Да? — прошептала она.

— Если ты укусишь меня, я раздеру тебе спину плетью до мяса. Ты меня поняла?

Она злобно уставилась на него, её гордость пересилила страх.

— Да. Нет нужды в угрозах.

Его хватка на её подбородке усилилась, становясь болезненной.

— Разве нет?

Когда она продолжила смотреть на него с ненавистью, он сказал:

— Если ты укусишь меня, я раздеру тебе спину плетью, и позабочусь, чтобы Байрон и Мэри смотрели на это.

Его слова заставили её кровь похолодеть.

— К-как…

— Откуда я знаю о волках, которые тебя вырастили? — он тихо фыркнул. — Я специально это выяснил.

Страх и ярость пронзили её, когда она попыталась подняться, но Натаниэль удержал её на месте.

— Если ты хоть что-то сделал им…

— Тише, — сказал он. — У меня нет намерения причинять им вред. Они, скорее всего, живут себе в лесу, ни о чём не подозревая. Никто о них не знает… кроме меня. Это может быть нашим маленьким секретом.

Сукин сын.

— Считай, что ты предупреждена. А теперь, — сказал он, откидываясь в кресле, движением, от которого его твёрдый, стоящий член устремился вверх к потолку, — на чём мы остановились?

Она никогда в своей жизни никого не ненавидела сильнее. То, что Натаниэль угрожал её семье, пока держал свой член у неё перед лицом, было унижением за гранью допустимого. Как он смеет шантажировать её безопасностью Мэри и Байрона? Минет, который изначально был её собственным предложением, только что превратился в обязательство.

Но у неё всё ещё был нож.

Ничего не изменилось, успокаивала она себя. Всё это всё равно закончится кровью Натаниэля на полу, а Мэри и Байрон будут в безопасности.

Сделав глубокий вдох, она проглотила свою гордость, а затем проглотила его, наклоняясь вперёд и беря его толстый член в рот. Она широко раскрыла рот, мышцы её челюсти сразу же напряглись, когда её губы растянулись вокруг его толщины.

Натаниэль напрягся и издал тихий звук удовольствия, в котором проскользнуло почти удивление.

Кира быстро поняла, что на самом деле она понятия не имеет, что делает. Она приготовилась к выговору, но Натаниэль, казалось, был доволен тем, что позволял ей разбираться самой.

И она продолжила, пытаясь по его реакции понять, правильно ли она всё делает. Она лизала его вверх и вниз, бросая взгляд вверх, чтобы увидеть его реакцию, когда проводила языком по головке его члена.

Его хватка на её волосах ослабла, и он погладил её по волосам.

— Такая хорошая девочка, — сказал он, и она не смогла удержаться от волны удовлетворения. — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Его член ощущался большим и чужеродным в её рту, но когда она провела губами вдоль ствола, на неё снизошло странное спокойствие, и комната стала тихой, за исключением звука её влажных губ и потрескивания огня.

Каждый раз, когда она брала глубже его член в рот, её награждал тихий стон, и она не могла не чувствовать всплеск возбуждения всякий раз, когда он её хвалил.

Вскоре голова Натаниэля откинулась назад, его глаза закрылись, губы слегка приоткрылись. Он выглядел уязвимым. И он выглядел великолепным.

Почти жаль было, что ей придётся его убить.

Его дыхание было быстрым и поверхностным, и он ни о чём не подозревал, пока она лизала его член. Медленно она соскользнула рукой с его бедра, где держала её до этого, но прежде чем она успела потянуться к своему ножу, его хватка в её волосах усилилась, и она жалобно заскулила.

С его членом всё ещё во рту она испуганно подняла взгляд вверх, будучи уверенной, что он каким-то образом понял, что у неё есть оружие.

Но Натаниэль лишь провёл большим пальцем по её щеке, его голос был мягким.

— Это твой первый раз, зверёк?

Медленно она отстранилась от него, пока он больше не заполнял её рот.

— Может быть, — призналась она. — Почему?

— Потому что, — сказал он, притягивая её за волосы ближе так, что головка его члена ударилась о её губы, — это называется сосать хуй не просто так.

— Я знаю. Я именно это и делаю…

Её протест оборвался, когда он засунул свой член ей в рот прямо посреди фразы, превращая её слова в невнятное бормотание. Она захлебнулась и злобно уставилась на него, пытаясь оттолкнуться, но он удерживал её на месте, его глаза были холодными, а его пальцы были жестокими, когда сжимали её волосы.

— Смотри на меня, — приказал он, вталкиваясь глубже в её рот, — и соси.

У неё больше не было выбора, совсем не было, и она сделала так, как он приказал, проклиная его с каждым движением, с каждым прикосновением своего языка.

Грёбаный урод, мудак, чудовище.

Оскорблять его было единственным способом пережить его хриплые стоны удовольствия, а также тот сбивающий с толку факт, что звуки, которые он издавал, возбуждали всё её существо до болезненной ноющей дрожи.