Чтение онлайн

А периферийный майор Быстрое, ну надо же, в курсе.

— Да уж, Оксана Викторовна, не из ваших ан­кет, — усмехнулся тот. — У каждого живущего всё написано на лице и руках. Надо только уметь чи­тать...

Варенцова никогда не считала хиромантию бес­почвенным бредом. Она вполне допускала, что ха­рактер, поступки и обстоятельства создают свою ле­топись у нас на ладонях, и человек с намётанным глазом вполне способен в ней разобраться. Однако всё имеет пределы. Прозвище бабушки, к примеру, в эти пределы не пролезало никак.

А Быстрое продолжал:

— Впрочем, мы отвлеклись. Так вот, мурра... Суть в том, что вас теперь в покое не оставят. И ес­ли не принять контрмер, то в конце концов неиз­бежно убьют. А нам бы этого очень не хотелось. Бо­лее того, мы категорически против...

— «Мы» и «они» — это кто? — угрюмо и недо­верчиво осведомилась Оксана и перевела взгляд на Забелина — Нельзя ли поконкретней?

«Все там будем. Иной раз и самой жить не хо­чется. Но чтобы вот так, по чьей-то злой воле?! Да ещё непонятно по чьей? Сама вперёд убью...»

— Хороший вопрос, — неожиданно для неё отве­тила Марьяна, и сразу стало ясно, что на самом деле командует парадом здесь она. — Предс тавьте, Окса­на, что весь наш мир — казино. Кто-то играет на одном столе, кто-то на другом... И вот на вашем, Оксана, столе — сплошное непотребство: шулера, негодяи, никаких законов и правил. А раз так, про­исходит свара и драка. Причём такая, что вот-вот вметается секьюрити. Да не местная, беззубая, при­кормленная в казино, а настоящая, хваткая, которая уже стоит за дверями... Чего доброго, всё заведение прикроют. А оно нам надо? — Марьяна улыбнулась, белозубо, но совсем не весело.— Вот мы по мере сил и присматриваем, чтобы всё ваше оставалось при вас, не летело со стола' и не портило игру другам. А то ведь вам плевать, что казино-то на всех одно. Да вам вообще давно на всё плевать... — Последнюю фразу она произнесла с горечью, качнула головой, но неожиданно сменила гнев на милость. — Только вы, Оксана Викторовна, не такая, как все, чем-то вы похожи на нас. Уверена, мы друг друга поймём.

Она говорила гак, словно всё видела наперёд. Оксана вдруг подумала: а что, возможно, так оно на самом деле и было.

— Надеюсь, - буркнула она вслух и вновь по­смотрела на Забелина. — Николай Ильич, а насчёт Сизова для начала не вразумите? Он, оказывается жив-здоров, но зачем тогда записку дурацкую под ванной оставил? Марьяна вот говорит, я пойму...

В самом деле, хватит уже быть дурой в этой странной игре. «Знать бы ещё, во что играешь, с кем и но каким правилам. И каковы ставки...»

Забелин помрачнел и нахмурился.

— Сизов трус, предатель, гад и кончит нехоро­шо. А записка — капкан на вас, Оксана Викторовна. Персональный. На тетрадку был навешен магичес­кий замок, так что для простого смертного она не существовала. Но вы её обнаружили и даже прочли, повесив себе тем самым на снину мишень. Теперь они попытаются всеми средствами избавиться от вас. Что, собственно, мы нынче и наблюдаем...

— Объясните всё-таки, что за «они»? И чем я им помешала? — в который раз сделала заход Варенцо­ва, но безрезультатно. Забелин промолчал, и чувст­вовалось, что говорить он не намерен.

— Оксана, милая, поймите, — нарушила паузу Марьяна. — У нас совсем другая игра, другие пра­вила, другие ставки. Так что не на все свои вопросы вы сумеете найти у нас ответы. Мы можем дать на­колку, подсказать, в саксом экстренном случае — по­мочь... Но только в самом экстренном, когда дело касается жизни... Как тогда в Москве, во время от­вальной... Ты меня понимаешь, подруга?

И тут Оксана внезапно поняла, что слышит го­лос Людмилы, твёрдый, хорошо поставленный голос настоящего завуча. На миг она абсолютно въяве увидела короткую причёску, знакомое, а-ля Мэри- лин Монро, лицо Пашиной жены... но краткий миг кончился, и Людмила ушла — перед ней опять си­дела Марьяна, вполне длинноволосая, грустно улы­бающаяся, сосредоточенная и чужая.

— Так это... это, значит.» это ты звонила мне то­гда? — осипшим голосом спросила Оксана. Куда-то разом подевались все годы, отделившие её от того страшного вечера. Изрыв, разнёсший кваргиру, рёв вулкана отнимавшего у неё мужа и дочь, ужас, мрак, отчаяние, рассветы без надежды. Постылая, одино­кая, безрадостная жизнь. — Ну, спасибо, выручила Не дала пропасть...

Она выговорила это внешне спокойно. Не заку­сила губу, не разревелась. Сашку с Глебом слезами не вернёшь, тем паче, что слёз уже не осталось, все давно кончились. «Ладно, холера с вами, игра так игра Только уж играем по-крупному, идём до кон­ца! Жизнь копейка, судьба индейка! Вот только- хорошо бы сперва Краева иовидать. Заглянуть в гла­за, сказать хоть два слова..»

— Спасти твоих было нельзя, — тяжело вздохну­ла Марьяна и посмотрела Варен новой в самую ду­шу. — Правила, о которых я говорю, они как законы природы, не мы их придумали, не нам и отменять. Прости и пойми. Если сможешь... — Резко подня­лась, заложила за ухо непослушную прядь и скоман­довала совсем другим тоном: — Эй, сильный пол, кто-нибудь! Внизу в холодильнике окорёнок с ли­вером — вытащите, пусть погреется. Только сами не съешьте, это котам!

— Есть, мэм, — отозвался за весь сильный пат Забелин и страшно загремел крышкой казана — Эй, когы, а чем это таким вы у нас заняты?!

Оглянулись все, кроме Варен повой, прятавшей слёзы. Тайком утерев глаза, повернула голову и она. Оказывается, Пушок успел перемигнуться с Тихо­ном, и оба безобразника с невинным видом по боль­шой дуге подбирались к двери парника.

— Ну ты смотри, спелись, поганцы, — восхити­лась Марьяна — Опять за огурцами! И твой туда же! Добро бы сорвали и съели, а то ведь понадку- сывают и бросит. Брысь, пакостники!

На последних словах она резко повысила голос, и дверь в теплицу закрылась, словно захлопнутая незримой рукой. Ну да ветер...

– Так, всё должно быть готово. — Быстрое под­нял крышку казана, ловко поддел тазик и отшатнул­ся от обжигающих струй пара — Эх!.. Николай Иль­ич, блюдо готовь!..

И принялся бе{)ежно размешивать плов.

Блюдо, увенчанное перчиком и обложенное чес­ночинами, на вытянутых мужских руках проплыло к столу, Марьяна спохватившись, торопливо разда­ла тарелки и ложки... Кто называет плов «тяжёлой» едой и берётся утверждать, будто его вредно есть на ночь, тот просто никогда не пробовал настоящего плова...

Другое дело, что и вкушать его необходимо, скажем так, с полной отдачей. Как, впрочем, и лю­бую добрую пищу. С незамутнённой душой, пре­исполненной благодарности и любви... К сожале­нию, с душенной гармонией у Оксаны было нынче туго.

Опасностями и угрозами её давно уже было не запугать, но хоть знать бы, кому она встала поперёк дороги? Откуда дует ветер, принёсший эту чёртову мурру? Может, отзвуки давнего взрыва, унёсшего Глеба и Сашку?.. Да нет, не похоже. Здесь пахнет не

Чечнёй. Но тогда чем? Магией?.. Господи, в два­дцать первом веке живём. Вон и плов иочти съеден, у котла дно видать, а мурра как лежала, так и лежит, прахом не рассыпается.