Чтение онлайн

— Этот любвеобильный щенок!.. — начал, задыхаясь от ярости, Борис, — должен был сначала определиться, какую из дам предпочитает! Что? Порядочности не хватило, чтобы объясниться начистоту, или смелости?!

Бледный Петя сидел, опустив голову, выкрики Бориса до него, словно, не долетали. Смерив его взглядом, Полетаев почти бессознательно двинулся к двери — оставаться в одной комнате с двуличным другом и ненавистным сопляком он физически не мог.

— Найди её, — предупредил он Сергея. — Я знаю, что пути отступления у тебя всегда заготовлены. Ангелине нельзя участвовать в опасных заданиях, и вообще инвертировать. Она беременна.

Редик подумал, что ослышался.

— Так ты с ней…

— Да не я! Она полетела в общежитие, чтобы сообщить этому вот мерзавцу, что он скоро станет счастливым папочкой!

Прислонясь к косяку, Борис покачал головой, в отчаянии сжимая кулаки.

— Если она так поступила, значит, удар был слишком силён. Она не вернётся.

Узнав в кратком пересказе Сергея Петровича о разыгравшейся трагедии, Секуров попенял тому, что получил агента в некондиционном состоянии.

— Девушке придётся долго восстанавливаться, залечивая психологическую и физическую травмы, а мне необходимо, чтобы она незамедлительно включилась в работу. Правда, я уже вообще не расчитывал получить инвертора, даже такого юного и малость покалеченного.

— Вот видишь, тебе повезло! На восстановление много времени не уйдёт — Ангелина быстро регенерирует. Не знаю, как ты поступишь теперь, зная о её беременности… Может, действительно, вернуть её Борису? Пусть нянчится. Я буду прилетать и выполнять необходимую работу.

— Так не пойдёт, мне нужен агент под рукой. А вопрос беременности больше не стоит.

— Как так?

— Похоже, она потеряла ребёнка…

Вернулся в купе Секуров озабоченным. Не смотря на радужные заверения говорливого Сергея, он не верил, что девушка скоро придёт в норму. Ей всего пятнадцать, Бог знает, чего ждать от этого покалеченного жизнью ребёнка. У него даже мелькнула мысль отправить её домой — его аналитики начали разрабатывать новый план, когда она отказалась от сотрудничества. Но глупо было терять настоящего инвертора, да и послужной список у барышни — будь здоров! Секуров решил дать ей шанс. Из досье следовало, что Ангелине необходима была эмоциональная связь с руководящими ею людьми и вера в правое дело, что она не терпит принуждения и не корыстна. Всё это было так, но какой она стала сейчас — на этапе отторжения, и как поведёт себя в дальнейшем, ведь в няньки полковник не годился?

Ещё в поезде Иван Кириллович начал проводить с Ангелиной инструктаж.

— Некий представитель иностранной общественной организации проявляет излишнюю активность: много путешествует, общается с людьми, завёл отношения с дочерью крупного чиновника. Есть подозрения, что он подбирается к секретным разработкам, которыми занимается учреждение, возглавляемое отцом девушки — по имеющейся информации имя молодого человека вспыло во время расследования, связанного с промышленным скандалом в другой стране. Государство может понести большие материальные и репутационные потери, проиграть в приоритете разработки.

Нужно отследить все его контакты, обыскать жилище, офис. Кое в чём нам сильно помог бы инвертор. Ты же умеешь обращаться в других людей?

— Да. А почему вы просто не предупредите этого директора?

— Чтобы не вспугнуть иностранца. Есть подозрение, что основной канал утечки информации уже отработан. И это может быть как раз директор предприятия. К тому же, этот человек — заметная политическая фигура со связями в правительстве. Нам нужны доказательства.

— Хорошо, — вяло согласилась Ангелина, занятая подкинутой Секуровым идеей: если она обернётся сейчас Егором, что тогда случится с её кровотечением, ведь у мужчин всё устроено по-другому?

— Ты меня внимательно слушаешь?

— Да-да…

— Если не получится узнать о планах этих людей другим способом, тебе придётся войти с подозреваемым в личный контакт, например, обернуться его невестой и выведать информацию. Для этого я хотел определить тебя в группу, где учится эта девушка, но, вот в чём загвоздка — дочка директора изучает языки на факультете востоковедения.

Гелька хихикнула, представив себя перед доской, исписанной иероглифами. Секурова её улыбка порадовала: кажется, с кисейной барышней всё обстояло не безнадёжно.

— Я подготовил возможность ввести тебя в число студентов в нескольких вузах. Метрику мы тебе исправим. Учёба твоя будет формальностью — она нужна для прикрытия. Ты всегда должна быть на связи и готова к действию. Кроме основного, будут и другие задания — одноразовые. Справишься?

— Я постараюсь.

— Неправильный ответ. Не «постараюсь», а «так точно». Значит, так, в нашем деле важна полная секретность. Ты должна решить для себя, действительно ли ты готова работать, подчиняясь военной дисциплине, потому что за нарушение придётся отвечать перед законом. Речь идёт о безопасности государства. Это не ваши игры в супергероев.

Я готов разрешить тебе сообщение с домом, но только по своим каналам, чтобы не произошло утечки информации. В общем, болтать по телефону с подружками я тебе позволить не могу, слать письма напрямую — тоже. Если твои друзья-родственники узнают, где ты, они понаедут и сорвут мне запланированную операцию. Ты же уехала без их согласия?

Мне нужны полная конспирация и чёткое выполнение моих приказов. Подумай, у тебя есть ещё возможность отказаться и вернуться домой, если ты понимаешь, что задание или мои условия тебе не по плечу. Даю тебе время до прибытия на место назначения, потому что там ты получишь паспорт, станешь совершеннолетней и подпишешь мне бумагу о неразглашении.

Если передумаешь, отправишься обрато этим же поездом.

Секуров замолчал, глядя выжидательно на задумчивую Гельку, словно проверяя, дошло ли до девицы услышанное, и не перегнул ли он палку.

— Что мне придётся делать? — спросила, подумав, Ангелина.

— Всё, — ответил недовольно Секуров. В его понимании, подчинённый должен был отвечать «есть» на любой приказ, не перебирая, что ему больше подходит. Но всё-таки пояснил, ведь случай был особый. — Следить, проникать в помещения, производить обыск, выведывать информацию, обернувшись нужным человеком. Что ещё ты хочешь узнать?

— Я не буду убивать.

Секуров даже опешил, издав негодующий звук.

— Надо будет, без сопливых обойдёмся! Но физическое устранение — это крайняя мера, мы в своей работе предпочитаем обходиться без этого. Вычислить, обезвредить, выяснить, чьи интересы шпион представляет, и как нам его лучше использовать: завербовать, обменять или выслать со скандалом — вот суть нашей работы.

— Хорошо. Я готова.

— У тебя есть какие-то условия, пожелания?

Ангелина задумалась.

— Вы мне измените имя?

— Только фамилию. Твоя история не вышла за рамки местных сплетен, так что опасаться нечего. Паспорт у тебя будет.

— Где я буду жить?

— У нас есть несколько вариантов квартир, выберешь подходящий. У тебя есть какие-то особые условия к жилью?

Ангелина вначале помотала головой, а потом энергично кивнула.

— Да, это должен быть старый дом с чердаком, печными трубами, слуховыми окнами, открытым подвалом или чёрной лестницей, в общем, с разветвлённой системой ходов для инвертора. Желательно, чтобы квартира выходила окнами и во двор, и на улицу, а сам двор имел пару выходов.