Чтение онлайн

— Кис-кис, Злыднюся, — осторожно приближаясь, попыталась умилостивить кота Гелька, но тот вздыбил шерсть и грозно заурчал, глядя на её протянутую руку. — Вот горе! Киса, это я, я…

Ангелина подобралась почти вплотную к любимцу и приоткрыла дверь: кот мигом шмыгнул в образовавшуюся щель и понёсся на кухню прятаться под столом. И тут у мамы сработал будильник. Семь часов. Поспать не удалось и уже не получится. Но Ангелине казалось, что сейчас она не смогла бы заснуть: она была странно возбуждена и, чтобы не расслабляться, залезла под прохладный душ и отправилась на кухню выпить кофе покрепче. Вскоре на кухню наведалась мама. К сожалению, за ночь она не сменила гнев на милость. И когда Гелька с наскока потребовала избавить её от опеки брата, Нина Михайловна осталась непреклонной, а Ангелина заработала очередной выговор.

— Это счастье, что брату есть до тебя дело, что у него болит за сестру душа! Надеюсь, он будет за тобой присматривать и не позволит наделать глупостей.

— Я же сказала, что не делаю ничего плохого! Как ты можешь мне не верить?

— Разве ты рассказала мне о прогулах, плохих оценках, вызовах в школу или своих неприятностях? Нет! В школу ты отправила Гошу! Как я могу тебе доверять? Ты вообще перестала мне что-либо рассказывать. Вот объясни мне, потому что меня это беспокоит, какие дела тебя связывают с этим мужчиной?

— С Сергеем Петровичем? Он руководит занятиями по физике, только и всего. Егор ему помогает. Ну, Егора наши мальчишки знают — он и у них преподаёт. В чём проблемы?

— А я не знаю, в чём у тебя проблемы. Только, после того, как ты связалась с этим человеком, ты запустила учёбу, перестала появляться дома и стала странно себя вести. Надо поговорить с Нюсиными родителями, а ты не забывай, что отныне ты сидишь дома, учишься и помогаешь мне по хозяйству. "Физика" подождёт. — Нина Михайловна закончила нарезать хлеб с помидорами, выставила на стол масло и сыр, и присела с чашкой чая за стол. — Объясни мне, потому что я не понимаю, вы с Петей встречаетесь или нет?

— Нет.

— Да? А мне показалось, что между вами что-то происходит…

— Не знаю, по-моему, он не хочет со мной встречаться.

— Да? А… — мама заколебалась, — а с кем-нибудь другим?

— Ни с кем я не встречаюсь! Да и как мне встречаться, если вы меня из дома не выпускаете?

— Мне кажется, после твоей болезни я стала тебе слишком много позволять — в этом всё дело… — мама многозначительно покачала головой и ушла одеваться.

Ангелина скорбно вздохнула и раскрыла тетрадь по физике: не потому, что собиралась повторять, просто ей нужно было где-то записать все знакомые заклинания, пока они не забылись.

— Inhibere… — старательно выписывала она, сомневаясь иногда, какую букву поставить.

На кухне тем временем появился папа с неизменным журнальчиком под мышкой, а следом за ним и Гоша. Оба потребовали кофе. "Посмотрим, — злорадно думала Гелька, наливая кипяток в чашку сонного брата, — как долго ты сможешь вставать в такую рань и прогуливать последнюю пару?" А потом ей пришло в голову, что первой не выдержит она сама. Одна надежа, что ночные занятия станут проводить не каждый день, и она сможет высыпаться.

Отставший от последних событий, папа с увлечением начал рассказывать свежайшие новости о своём долгоиграющем эксперименте, полагая, что его чадам это будет интересно. И Гелька, и Гоша, как краем сознания отметила она, слушали вполуха: речь шла о каких-то частицах, которые под действием чего-то во что-то превращались. Свободной частью мозга Ангелина даже успела удивиться, что ей, почему-то, всё понятно. Но тут в речи папы наступил перерыв, и Гоша жестом умирающего протянул руку к холодильнику.

— Там не завалялось немного колбаски?

— Нет, — Ангелина отлично знала, что колбаса закончилась.

— Ну, поскреби по сусекам. Может, что отыщется… — умолял Гоша.

— А сам? — недовольно спросила Гелька: Гоша прервал её размышления — "к" или "с" писать в слове caedere (на всякий случай она написала оба варианта, но не могла решить, какой из них правильный).

— У тебя лучше получается, — нудил брат. Аркадий Петрович, углубившись в расчёты, не замечал, что пьёт по-очереди из своей и Гошиной чашки.

Ангелина открыла холодильник — с голодным братом не сладишь, это давно известно.

— Так, — резюмировала она, — колбасы нет, селёдку надо чистить, шпроты хочешь?

Она обернулась: Гоша, потянувшись через стол, развернул к себе её тетрадку и читал заклинания. Гелька ахнула. Бросившись к столу, она схватила тетрадь и прижала её к груди. Гоша секунду сидел на месте, словно переваривая увиденное, потом встал и вышел из кухни, бросив на ходу:

— Собирайся.

— Что? — встрепенулся папа. — Колбаски нету?

— Есть шпроты, — выдавила из себя Ангелина.

С упавшим сердцем отправилась она переодеваться: нужно было собрать портфель вместо рюкзака — тот не налезал на дублёнку.

Перед самым уходом за ней забежала Янка. Её беззаботная трескотня, заполнившая дорогу до школы, странно диссонировала с мрачным настроением парочки Леоновых — как свежевыпавший снег со вчерашней промозглой серостью. Гелька всю дорогу с подозрением поглядывала на Гошу: что он успел у неё прочитать, что из этого смог понять? И успокаивала себя, что брату ни за что не связать концы с концами и не догадаться, что именно он видел — не такой уж он знаток латыни. Гоша шёл, сурово глядя вдаль, и на её взгляды не реагировал, так же как на Янкину болтовню. Возле школьных ворот он буркнул что-то на прощание и остался стоять, нетерпеливо похлопывая по ноге папкой, ожидая пока они поднимутся по ступенькам.

— Да, круто за тебя взялись! — прокомментировала Янка, едва они вошли в холл. — Это из-за того мужика, да?

— Ну, да! Пристали к человеку! Считают, если он пожилой, то с ним и общаться нельзя! Не дают видеться. Ты же дружишь с этим своим железнодорожником, который нас в Луна-парке катал! Как его?..

— Крёстным дядей Мишей, — с сомнением глядя на подругу, подсказала Янка.

— Да. И ничего. А мне почему-то нельзя. У него ко мне отношение, как к подопечной, так почему, спрашивается? С ним интересно! Что наши учителя знают? А от него я столько всего интересного узнала: и латынь, и формулы разные, и эксперименты мы провели, и в разных местах побывали… — Гелька так завралась, что почувствовала, что краснеет.

— Да-а, — уважительно протянула Янка. — Предки ни черта в наших проблемах не понимают! Вот я говорю своей: "в этой шубе уже ходить нельзя, она вся облезла", а она мне: "ещё один сезон продержится". Янка горестно вздохнула и повесила злополучную шубу на крючок. Гельке стало ещё хуже — она позабыла, что не у неё одной есть проблемы.

На первом же уроке — истории — Ангелину начало клонить в сон. Она еле сдерживалась, чтобы не положить голову на парту, и сидела, подперев её руками и бессмысленно таращась на учителя. Следом физкультура — можно немного взбодриться. Чтобы физрук снова не начал приставать со всякими измерениями, Ангелина ещё до урока ему конфиденциально сообщила, что всё, что кому-либо из учителей покажется в ней ненормальным — это последствия её болезни, а справка с диагнозом — у медсестры. Так, за волейболом, минул и урок физкультуры. А вот английский… В начале урока все стали что-то переводить, а потом… Потом Ангелина с трудом разлепила глаза, потому что Янка изо всей силы трясла её за плечо.