Чтение онлайн

— Настолько, насколько могу быть уверен без объективных доказательств.

Уолтер, помрачнев, засунул руки в карманы.

— Что нам делать, Тед? Это не может так продолжаться. Мы должны выяснить правду. Моя мать только выглядит так, будто у нее железное самообладание, но на самом деле она гораздо более уязвима, чем кажется. Исчезновение Элис сильно ее подкосило. Каждый раз, когда объявляется одна из этих проклятых мошенниц, она снова начинает надеяться.

— В этом все дело. Я не думаю, что Ида Мэрфи — мошенница.

Уолтер нахмурился.

— Тогда что за странную игру она ведет? Это… какая-то чертовщина… То она появляется, то исчезает… Издевается она над нами, что ли?

Уолтер выглядел по-мальчишески растерянным, и в Теде шевельнулось сочувствие.

— Я понимаю, тебе трудно принять это…

— Трудно? Это невозможно! — Уолтер посмотрел на Теда умоляющим взглядом. — Помоги нам, Тед. С этим нужно покончить как можно скорее. Я просто боюсь за маму. Ты не представляешь себе, насколько это на самом деле ранимый человек. Ее психика может не вынести такой неопределенности.

— Все уже делается, — сказал Тед. — Я послал образцы крови в генетическую лабораторию сегодня утром. Завтра они их получат и на следующей неделе будет известен результат.

— Отец согласился дать образец своей крови? — удивленно спросил Уолтер.

— А почему он не должен был соглашаться?

— Да нет, нипочему. Просто раньше он всегда отказывался, вот и все.

Уолтер произнес это с весьма убедительной небрежностью, и большинство людей были бы обмануты. Но Тед приучил себя читать на лицах тех людей, которые работали с ним, а с Уолтером он проработал больше года. Почему Уолтер был так удивлен, предположив, что его отец согласился на тест по сопоставлению ДНК? Следует ли сказать Уолтеру, что образец дала Мэрион, если она, совершенно очевидно, предпочитала не разглашать эту информацию? Пожалуй, ему вообще не стоило упоминать о генетическом тесте. Если Мэрион решила хранить молчание до получения результатов, следовало уважать ее желание.

— Ида Мэрфи — наиболее убедительный претендент из всех тех женщин, которые когда-либо появлялись на пороге Хорнов, — сказал Тед, избегая прямого ответа. — Результаты исследования, вероятно, придут в следующий понедельник, и неопределенность исчезнет.

— В следующий понедельник? — спросил Уолтер. — Черт, если они будут положительными, начнется такая суматоха! Как ты думаешь, как это скажется на избирательной кампании отца?

— Мне кажется, это добавит ему очков, — сказал Тед. — Все любят истории о пропавших детях со счастливым концом.

— Да, пожалуй… — Уолтер повернулся к дверям. — Держи меня в курсе, Тед, ладно? Господи, все это кажется нереальным. Элис исчезла так давно… Мы не очень много времени проводили вместе, но она была потрясающей старшей сестрой… Я не могу дождаться, когда она снова вернется домой!

— Не слишком на это рассчитывай, — произнес Тед, подходя к двери, чтобы проводить Уолтера. — Возможно, мы преследуем химеру.

— Ты так думаешь? — разочарованно спросил Уолтер.

— Нет, — ободрил его Тед. — Если честно, я думаю, в понедельник мы получим подтверждение, что твоя сестра и Ида Мэрфи — это одно и то же лицо.

— Бред, — сказал Уолтер, качая головой, — полный бред!

Ида вытряхнула переполненную пепельницу и сложила бумаги в стопку, чтобы освободить место на письменном столе Клары. Подруга вернулась, неся в руках две относительно тонкие папки.

— Вот, смотри, — сказала Клара, бросая папки на стол. — В папке с красной меткой ксерокопии документов, содержащих информацию о лейтенанте Джордане Эдгаре третьем, — все, что я смогла найти. В папке с зеленой меткой биографические данные Алана Хорна за тот же период.

Ида взяла папки скорее с ужасом, чем с интересом. Глядя на мягкие кожаные обложки, она испытывала какой-то суеверный страх. Ей казалось, что, если она откроет их, многие судьбы окажутся безвозвратно изменены. Но ведь она хотела перемен, разве не так? Перемен, возмездия, справедливости. Благородные цели — но почему у нее так отвратительно на душе?

— Если ты не хочешь читать эти досье, я могу унести их обратно, — сказала Клара.

— Нет, я прочту. — Ида сделала глубокий вдох и провела рукой по обложке папки с меткой лейтенанта Джордана Эдгара третьего. — Если у меня возникнут вопросы, где ты будешь? — спросила она.

— На кухне, — сухо ответила Клара. — Буду пить кофе, глотать аспирин и размышлять, правильно ли я поступила. Господи, я надеюсь, что ты не ошиблась, Ида. Я надеюсь, что Алан Хорн действительно убийца, потому что ничто больше не может оправдать то, что я делаю.

— Будь спокойна, — вновь обретя решимость, заявила Ида, — так оно и есть.

— Счастливого чтения, детка, — сказала Клара, направляясь к двери.

— Не переживай заранее. Может, там и нет ничего такого, что мне пригодится.

Клара ничего не ответила, и Ида открыла досье лейтенанта Джордана Эдгара. Слава Богу, руки нисколько не дрожат, главное — соблюдать полную беспристрастность.

Сначала шли краткие биографические данные. Джордан Эдгар третий. Родился в 1941, учился в школе в Гротоне и в Принстонском университете. Окончил его с отличием в 1962 и, следуя семейной традиции, поступил добровольцем в военно-морские силы. Его отец, Джордан Эдгар второй (Джорданы Эдгары не признавали таких вульгарных добавок к имени, как «мл.») был в то время контр-адмиралом и командовал подводной лодкой во время Карибского кризиса.

Лейтенант Эдгар, видимо, не приобрел и не унаследовал пристрастия его отца к военно-морской службе. Он прослужил два года и затем был с почетом уволен в чине младшего лейтенанта. Осенью 1965 года он поступил в Гарвардскую юридическую школу, будучи все еще молодым человеком двадцати четырех лет.

Ида перевернула страницу, вглядываясь в следующий лист с интересом, который не мог быть вызван просто голыми фактами. Алан Хорн тоже учился в Гротоне и тоже окончил Принстонский университет в 1962 году, совсем как Джордан Эдгар. Он почти три года проработал в семейном бизнесе, прежде чем поступил в Гарвардскую юридическую школу осенью 1965 года.

Ида никогда раньше не слышала упоминания имени Джордана Эдгара, но трудно было поверить, что он и Алан не были знакомы друг с другом.

Шестидесятые годы были неспокойным, бурным десятилетием, и Джордан Эдгар оказался подхваченным водоворотом истории. По мере продолжения вьетнамской войны число убитых и раненых увеличивалось с ужасающей быстротой, и в студенческих городках нарастала волна протестов. Контр-адмирал Эдгар, бывший выпускник Гарварда, весной 1968 года навестил свою альма-матер и попытался выступить в защиту правительства и военных операций во Вьетнаме. Вряд ли он мог выбрать менее подходящий момент для своей речи. Недавнее наступление северовьетнамских войск сделало явным провал на всех уровнях командования армии США, и контр-адмирал был освистан толпой рассерженных молодых людей, которые не хотели погибать на рисовых полях Юго-Восточной Азии ради целей, в которые почти никто не верил.