Чтение онлайн

Когда камера вернулась в студию, в кадре появилась женщина средних лет и заняла место напротив Алана. Она смотрела на него с отвращением, все ее напрягшееся тело выражало с трудом сдерживаемую неприязнь. Словно не замечая ее присутствия, Алан устремил взгляд прямо перед собой — окаменевшая фигура, скованная болью.

— Это Кристин Валленштейн, сестра Джордана Эдгара, — сказал Стив Стерн в камеру и затем повернулся к Кристин. — Мы очень благодарны вам за помощь. Представляю, как вам тяжело вспоминать о самоубийстве вашего брата, — ведь это трагическая потеря прекрасной человеческой жизни.

— Да, Стив, это действительно очень тяжело. Мой брат был изумительным, сердечным, отзывчивым человеком, но его буквально довели до смерти.

— По закону, применяемому к военнослужащим, приговор, вынесенный вашему брату, был справедливым. Каково ваше мнение? Считаете ли вы, что военные власти решили его дело по справедливости?

— Конечно нет! До того как был принят закон о гомосексуализме, сотни людей с подобными обвинениями были уволены с активной службы, но их не сажали в тюрьму! В худшем случае их предавали военному суду и с позором изгоняли из армии. Другим сотням голубых было даже разрешено остаться на действительной службе и служить Родине, часто с молчаливого согласия их командиров. Мой брат был наказан только по одной причине…

— По какой именно, Кристин?

— Он ни за что не хотел назвать своего партнера! — сердито произнесла она. — Ни для кого не секрет, что военно-морская верхушка всегда страшилась гомосексуальных отношений на корабле, особенно во время войны. Мой брат отказался назвать имя своего любовника, и капитан не мог вынести мысли о том, что на его корабле останется другой голубой, рыскающий по трапам, готовый наброситься на честного гетеросексуального американского парнишку. Моим братом пожертвовали, чтобы успокоить капитана и группу адмиралов-неврастеников!

— Как вы думаете, если бы его партнер открылся, это облегчило бы положение вашего брата?

Кристин подавила рыдание.

— Конечно! В этом все и дело! Мой брат был готов сесть в тюрьму, лишь бы защитить своего любовника. Но его любовник оказался презренным трусом. У него не хватило мужества открыться. Если бы они оба признались, я уверена, ни одного из них не приговорили бы к тюремному заключению.

— Я вижу, как вы возмущены, Кристин, и уверен, что наши телезрители поймут почему. — Стив Стерн наклонился вперед, всем своим видом как бы обещая поддержку и утешение, если только она поверит ему. — Военные судьи так и не узнали имя любовника вашего брата. Но вы — его сестра, его любимая сестра, как я понимаю! Он мог быть откровенным с вами. Ведь правда?

— Он не присылал мне письма или чего-то в этом роде, — сказала она. — Ему не нужно было этого делать. Я знаю, кто был его любовником. Я всегда знала.

Повернутое в профиль лицо Стерна напряглось, став еще более фотогеничным.

— Зная правду, вы хранили молчание все эти годы?! Почему?

Кристин покачала головой, как будто она сама не знала ответа на этот вопрос.

— Джордан умер. Никакое мое признание не вернуло бы его к жизни. А главное — он ведь пошел в тюрьму, лишь бы сохранить имя своего любовника в тайне. Мне казалось, самое малое, что я могла для него сделать, — это следовать его желаниям.

— Но сейчас вы изменили свое решение и собираетесь заговорить. Не так ли, Кристин?

— Да, в прошлом году у меня умерла мать, которой было бы неприятно, если бы эта история снова выплыла на свет. Кроме того, я много думала о месте гомосексуалистов в общественной жизни и решила, что молчание только усугубляет проблему гомофобии. Необходимо, чтобы американская публика услышала: многие из тех, кем она восхищается, — голубые, и само по себе это еще ничего не значит. Среди гомосексуалистов есть храбрые, прекрасные мужчины, такие, как мой брат. И есть трусливые, хитрые гомики, как его любовник.

— Итак, вы решили назвать имя того загадочного человека, который был любовником вашего брата. И вы собираетесь открыть это имя сегодня вечером, здесь, на этой передаче?

— Да. — Кристин медленно повернулась и посмотрела на Алана. Их взгляды встретились. — Любовником моего брата был Алан Хорн, — сказала она чистым и твердым голосом. — Они были любовниками многие годы. По меньшей мере со времен колледжа, а возможно — и со старших классов школы.

Ида резко вскинула голову. Кровь яростно стучала у нее в ушах. Она судорожно глотнула воздух, продолжая смотреть на экран широко раскрытыми глазами.

Стив Стерн откинулся в кресле. Несмотря на свой богатый опыт телевизионного журналиста, он не смог до конца скрыть свой триумф. Это была грандиозная удача журналиста-исследователя, он знал это и, приготовившись добить свою жертву, повернулся к Алану:

— Вы можете что-нибудь сказать в ответ на обвинение миссис Валленштейн? Были ли вы тем загадочным гомосексуальным любовником, ради защиты которого умер Джордан Эдгар?

Каменное лицо Алана словно треснуло, а затем рассыпалось. С отчаянной мольбой во взгляде он посмотрел на Кристин.

— Джордан умолял меня хранить молчание, — сказал он, — но мне не следовало слушать его. Мне нечего сказать в свое оправдание, кроме того, что я сожалею, отчаянно сожалею о случившемся. Если бы можно было вернуться назад и изменить все, — поверьте, я бы сделал это! Ваш брат был прекрасным человеком, и я любил его.

Алан замолчал, прикрыв ладонью глаза. Он отцепил микрофон с внутренней стороны лацкана пиджака и вышел из студии; камера задержалась на его опустевшем кресле.

Стив Стерн быстро перешел к очередной коммерческой рекламе, и Ида глубоко вздохнула. Все было кончено. Алан Хорн был публично дискредитирован. И не только из-за того, что оказался гомосексуалистом, а прежде всего потому, что он бесстрастно и молчаливо наблюдал, пока его партнер страдал от последствий их отношений. Алан наконец получил по заслугам за свои грехи.

Так почему же я не торжествую? — уныло подумала Ида. Это была настоящая, честная победа. После всего происшедшего она могла смело рассчитывать на то, что карьера Алана Хорна как общественного деятеля закончится. Он был сломлен, сокрушен. С ним покончено. Многочисленные жертвы Алана были наконец отомщены.

Казалось, она должна быть безумно счастлива.

Ей было непонятно, почему она плачет.

Он был взбешен. Все его надежды и планы рухнули; его бесили причитания Евы о том, как все это ужасно, но люди во Флориде, возможно, оценят искреннее раскаяние, и нужно только время, чтобы скандал забылся.

Ужасно? Смешно! Это была катастрофа. Губернаторство в штате Флорида рухнуло из-за одной двадцатиминутной телепередачи! Вот она, эта проклятая хваленая гласность!

А ведь место губернатора не было пределом его мечтаний. Он метил гораздо выше! Но хотя сейчас моральный климат в стране более либеральный, чем десять лет назад, у Бориса Ельцина больше шансов быть избранным в президенты, чем у человека, запятнанного дегтем гомосексуализма. Ему хотелось встать посередине комнаты и завыть от боли, как раненая собака.