Чтение онлайн

— Мы в четверг идем на рыбалку. Он может переночевать у нас, или я привезу его позже, если хочешь. А ты сходи выпить с этим парнем. Идет?

Надин повернулась ко мне и склонила голову набок. Она ждала ответа.

— Хорошо, — вылетело из моего рта, прежде чем я осознала, что говорю.

И только взглянув на Скотта, я поняла, что натворила.

Он был зол. Он вообще не хотел, чтобы я встречалась с братом Надин.

*

Уинстон привез Джорджа домой сразу после семи.

— Поговори с ним, — сказал он, когда Джордж, угрюмый и молчаливый, прошел мимо меня наверх в свою спальню.

Селия у себя в палисаднике поливала цветы в подвесных корзинах специальной лейкой с длинным носиком. Она казалась полностью сосредоточенной на своей задаче, но явно подслушивала. Я наклонила голову в сторону Селии и спросила, не хочет ли он зайти. Я не собиралась обсуждать моего сына на крыльце. Но Уинстон отказался.

— Не могу. У меня встреча.

— Да?

— Микки Таллис. Мы с ним занимаемся кайтсерфингом в Морекамбе.

— Постарайся не убиться.

Уинстон знал Микки Таллиса много лет и болтался с ним, когда не мог найти компанию получше. Он был последним холостяком из их круга. Я старалась избегать Микки (особенно, когда он напивался), потому что любой разговор с ним сворачивал к «Ультравоксу»* (* Британская рок-группа), и к тому, какой несправедливостью было, что их альбом «Вена» лишился первого места в хит-параде из-за нелепой записи Джо Дольче «Тень, с которой ты сталкиваешься».

Все это было давно уже не актуально, слава Богу.

Уинстон привалился к дверному косяку, не совсем готовый уйти. Он посмотрел на Селию, кивнул и вернулся ко мне:

— Джордж все еще расстроен инцидентом в школе.

— Да? Что ты ему сказал?

— Я сказал, что нельзя брать чужие вещи и деньги, потому что из-за этого люди будут плохо о нем думать. Но это не значит, что он на самом деле плохой человек и все такое.

И шикнула, чтобы заставить его понизить голос.

— А что он ответил?

— Говорит, что хочет вернуться в свою старую школу. Он считает, что у него здесь не осталось друзей.

— Я поговорю с ним, — сказала я.

— О’кей.

Затем последовала пауза.

— Роз?

— Что еще, Уинстон?

— Ты выглядишь усталой.

Я пожала плечами:

— Тяжелые выходные.

— У тебя все нормально? — нежно спросил он. — В смысле, все в порядке?

— Все в порядке, Уинстон. Иди катайся на своем воздушном змее.

*

Наверху Джордж устраивался в своем новом кресле-мешке, который я подобрала для него на распродаже садовой мебели. Это было дешево. Джордж ерзал по мешку, словно пытался закопаться внутрь.

— Привет, — тихо сказала я.

— Привет, — ответил он.

— Тебе нравится мешок?

— Ага.

Я села на его кровать и сказала:

— Я постирала все твое белье. Когда ляжешь спать, оно будет приятно пахнуть.

— Спасибо, — ответил он, и я почувствовала, как глупо себя веду.

Какая ему разница? Сегодня днем, застилая его постель свежими простынями и расставляя на подоконнике фигурки покемонов, я на короткое время почувствовала себя хорошей матерью.

— Твой отец сказал, что тебе не нравится в школе.

— Я хочу в другую школу.

— Ясно, — осторожно сказала я, — в какую именно? В Хоксхеде всего одна школа. Это затрудняет выбор.

Он повернулся ко мне лицом.

— Давай вернемся обратно.

— Мы не можем, дорогой. Во всяком случае, не сейчас. И даже если мы решим переехать, завтра тебе все равно надо будет идти в школу.

— Я могу ходить в свою старую школу, а ты будешь завозить меня туда по дороге на работу. Олли Мэндин учится в Уиндермире, потому что его мама работает на почте.

Видимо, он всерьез размышлял над этим.

— Я поняла, чего ты хочешь, и да, это выполнимо. Ты мог бы поменять школу, а я могла бы возить тебя туда по дороге на работу, но я не буду это делать.

— Почему?

— Потому что единственная причина, из-за которой ты хочешь уйти — это то, что тебе стыдно. Но от своих поступков не убежишь, Джордж. Что будет, если у тебя в новой школе возникнут проблемы? Мы снова переедем? Нельзя бежать и прятаться, когда тебе что-то не нравится.

— Почему?

— Потому что рано или поздно ты добежишь до края, дорогой, и тебе придется ответить за все, что ты сделал.

*

На следующий день Уэйн не появился на работе. Было 10:15, я приняла уже трех пациентов, и другие врачи начали спрашивать о причине его отсутствия. Отсутствие без причины было не в стиле Уэйна.

Гэри взял на себя обязанность позвонить ему, но не смог получить ответа ни по мобильному ни по стационарному телефону. Затем он спросил нас, стоит ли сообщить в головной офис, и получил в ответ дружное «нет, давайте скажем завтра, если Уэйн так и не придет».

После субботних событий самоволка Уэйна меня не удивила, и все же я была немного обеспокоена, так как он вел себя слишком нехарактерно. Уэйн никогда не прогуливал, разве что брал больничные дни, но тогда он обязательно звонил в клинику. Он отправлял нам бесконечные инструкции, словно и впрямь был незаменимым.

Куда, черт возьми, он подевался? Если уж я смогла прийти на работу после всего случившегося, то и он тоже мог. Может быть, Уэйну стало стыдно за свое поведение, и он напился? Возможно, он придет завтра с похмельем, больной головой и извинениями?

Как я уже сказала, после удара по голове в субботу вечером мои воспоминания об отъезде из его дома были несколько туманными. Я вспомнила, как он бормотал, что сожалеет и не сможет появиться в клинике в понедельник. Он говорил, что ему понадобится несколько дней, чтобы привести мысли в порядок. По крайней мере, я так думала. Теперь я уже не была уверена, что помню все точно.

Я вернулась домой и упала в постель. Снотворное так и не понадобилось: травма головы вызвала крепкий десятичасовой сон — без сновидений, как в детстве. Я проснулась дезориентированная, испытывая головокружение и слабость, но все же с чувством облегчения от того, что мое тело решило само позаботиться о себе и избавило от ночных кошмаров с Уэйном в главной роли.

После долгой ванны к десяти утра мое тело снова ощущалось, как мое. Руки и ноги слушались, зрение и слух работали, шишка на голове была скрыта под волосами. Так что, учитывая обстоятельства, завтрак у Петры уже не казался катастрофой.

Вот только мне навязали свидание. Свидание с зятем парня, который трахал меня за деньги. Я попыталась отказаться. Но Надин после спора со Скоттом закусила удила и решительно подавила мое сопротивление. Она была убеждена в несправедливой оценке ее брата Скоттом, и что людям вообще свойственно осуждать тех, кто живет не по их правилам. Так что чем больше Скотт пытался ее отговорить, тем сильнее она упиралась.