Чтение онлайн

Но, вы скажете, что все эти оправдания соответствует истине! Стоимость номеров в отеле включает расходы на устранение ущерба, причиненного неуклюжими постояльцами! Правительство, действительно, пускает деньги на ветер! Моя компания, наверное, не будет возражать, если я потрачу немного времени на личные электронные письма, но при этом выполню свою работу (в конечном итоге)! Верны или ложны эти утверждения — не имеет значения. Когда мы переходим эту черту, мы оправдываем свое неправильное поведение именно для того, чтобы мы могли продолжать воспринимать себя как честных людей, а не как преступников и воров. Идет ли речь о какой-то мелочи, например, о пролитых на покрывало чернилах, или о серьезных вещах, таких как хищение или растрата, механизм самооправдания одинаков.

Итак, между сознательной ложью, направленной на то, чтобы обмануть других, и неосознанными самооправданиями, чтобы обмануть самих себя, расположена сумеречная зона, патрулируемая ненадежным и своекорыстным историком — памятью. Воспоминания часто редактируются и изменяются благодаря нашей склонности к завышенной самооценке и склонности ошибаться в выгодном для нас направлении (self-serving bias), поэтому прошлые события представляются неясными и размытыми, наша вина смягчается, а реальные события — искажаются. Когда исследователи спрашивают мужей и жен, какую долю бытовой работы они берут на себя, жены говорят: «Вы что, шутите? Почти все делаю я, не менее 90 %». А мужья говорят: «Многое делаю я, на самом деле, около 40 %». Хотя конкретные цифры варьируют в разных семейных парах, сумма всегда оказывается намного больше, чем 100 % [4] .Возникает искушение сделать вывод, что один из супругов лжет, но более вероятно, что каждый из них запоминает события таким образом, что это завышает его (или ее вклад).

Со временем эти благоприятные для нашей самооценки скорректированные воспоминания накапливаются, мы забываем или искажаем прошлые события и мы можем мало-помалу начать верить собственной лжи. Мы знаем, что поступили неправильно, но постепенно начинаем думать, будто это была не наша вина, и, в конце концов, это ведь была сложная ситуация. Мы начинаем недооценивать нашу собственную ответственность, отрицаем ее, пока от нее не останется только тень. Скоро нам уже удается переубедить самих себя, и мы начинаем сами верить, даже наедине с самим собой в то, что мы утверждаем публично. Джон Дин, советник Ричарда Никсона в Белом доме, человек, который забил тревогу и предупредил о заговоре с целью скрыть незаконные действия во время Уотергейтского скандала, объяснил, как этот процесс работает:

Как и Никсон, Линдон Джонсон был мастером самооправданий. Его биограф Роберт Кейро сообщает, что, когда Джонсон верил во что-то, он верил в это «полностью, с абсолютной убежденностью, независимо от того, что он думал раньше, и от фактов». Джордж Риди, один из помощников Джонсона, сказал, что у Джонсона «была удивительная способность убеждать себя в том, что он придерживается именно тех принципов, которых следует придерживаться всегда, и было что-то чарующее в том выражении оскорбленной невинности, с которым он относился к каждому, кто доказывал, что в прошлом у него были другие взгляды. Это не было игрой… У него была фантастическая способность убеждать себя в том, что «правда», которая была ему удобна сегодня, была безусловной истиной, а все, что ей противоречило, — это происки врагов. Он буквально заставлял то, что было в его голове, становится реальностью» [6] . Хотя сторонники Джонсона считали эту особенность милой чертой его характера, именно она могла быть основной из причин, из-за которой Джонсон не мог избавить страну от кошмара войны во Вьетнаме. На президента, который оправдывает свои действия только публично, можно повлиять, чтобы он их изменил. Президент, который оправдывает свои действия перед самим собой, веря, что ему известна истина, не сможет скорректировать свои действия.

У суданских племен Динка и Нуэр есть любопытная традиция. Они удаляют у своих детей постоянные (не молочные) передние зубы: шесть нижних и два верхних, последствия этого: деформированный, провалившийся подбородок, отвисшая верхняя губа и трудности речи. Эта практика, очевидно, возникла в тот период, когда был широко распространен столбняк (симптом этой болезни — спазм жевательных мышц, из-за которого больной не может разжать челюсти). По этой причине люди из этих племен начали удалять передние зубы у себя и своих детей, чтобы можно было поить больных через дыру между зубами. Эпидемия столбняка давно закончилась, однако племена Динка и Нуэр продолжают удалять передние зубы у своих детей [7] . Почему?

В 1847 г. Игнац Земмельвейс стал знаменит, заставив своих коллег-акушеров мыть руки, перед тем как принимать роды. Он понял, что у них на руках мог оказаться какой-то «трупный яд», так как они делали вскрытия женщин, умерших от родовой горячки, и из-за этого могли заразиться другие роженицы. (Ему был неизвестен реальный механизм, но его идея была верной). Земмельвейс приказал своим студентам-медикам мыть руки раствором хлора, и после этого количество смертей во время родов существенно снизилось. Тем не менее, его коллеги отказались принять основное конкретное доказательство правоты Земмельвейса: более низкий уровень смертности его пациентов [8] . Почему они не приняли немедленно открытие Земмельвейса и не бросились его с энтузиазмом благодарить за то, что он нашел причину стольких необязательных смертей?

После Второй мировой войны Фердинанд Лундберг и Мариния Фарнем опубликовали бестселлер «Современная женщина: потерянный секс» («Modern Woman: The Lost Sex»), в котором утверждали, что женщина, преуспевающая в «мужских сферах действий», может показаться успешной «в целом», но она платит за это большую цену: «жертвует ее наиболее фундаментальными инстинктивными стремлениями. Ей, если мыслить здраво и реалистично, как женщине по темпераменту, не подходит этот сорт грубой конкуренции без правил, и это наносит ей ущерб, особенно ее собственным чувствам». Она становится фригидной, кроме того: «Бросая мужчинам вызов во всем, отказываясь играть даже относительно подчиненную роль, многие женщины обнаружили, что их способность получать сексуально удовлетворение уменьшилась» [9] . В следующие десять лет доктор Фарнем, получившая степень медика в Миннесотском университете и учившаяся в аспирантуре факультета медицины Гарвардского университета, сделала карьеру, рекомендуя женщинам отказаться от профессиональной карьеры. Почему же она не боялась стать фригидной и отказаться от своих инстинктивных стремлений?

Управление шерифа округа Керн в Калифорнии арестовало бывшего директора школы Патрика Данна по подозрению в убийстве его жены. Полицейские допросили двух людей, дававших абсолютно разные показания. Одной из допрошенных была женщина, у которой не было уголовного прошлого и не было причин лгать о подозреваемом, ее слова подтверждались записями в ежедневнике и показаниями ее босса. Другим опрошенным был профессиональный преступник, которому грозило провести шесть лет в тюрьме, его предложение обвинить Данна было одним из условий сделки с обвинением, чтобы ему сократили срок, и его версия событий не подтверждалась ничем, кроме его собственных слов. Детективы должны были выбрать, чему им верить: показаниям женщины (и невиновности Данна) или словам преступника (и виновности Данна). Они сделали выбор в пользу преступника [10] . Почему?

Поняв внутренние механизмы самооправдания, мы может ответить на эти вопросы и понять десятки других вещей, представляющихся непонятными и даже сумасшедшими, которые делают люди. Можем ответить на вопрос, которые задают многие люди, когда они слышат о жестоких диктаторах, жадных корпоративных топ-менеджерах, религиозных фанатиках, убивающих во имя Господа, священниках, подвергающих детей сексуальным домогательствам, или людях, которые обманным путем лишают наследства своих братьев и сестер: да как же такие люди могут уживаться с самими собой? Ответ таков: точно так же, как мы все.

У самооправдания есть как позитивные, так и негативные аспекты. Само по себе самооправдание — необязательно плохая вещь. Оно помогает нам спать по ночам. Без него мы бы долго переживали, попав в неловкую ситуацию. Мы бы изводили себя сожалениями о том, что выбрали не ту дорогу, или переживали о том, как плохо мы движемся по той дороге, которую мы выбрали. Мы бы мучились после каждого решения: правильно ли мы поступили, с подходящим ли человеком мы вступили в брак, правильно ли мы выбрали дом, который купили, или автомобиль, или карьеру? Однако бездумные самооправдания, как зыбучие пески, могут привести к катастрофе. Они лишают нас способности видеть наши собственные ошибки, не говоря уже о том, чтобы их исправлять. Они искажают наше восприятие реальности, мешают собирать всю нужную информацию и четко оценивать проблемы. Они продлевают и усугубляют противоречия между любимыми людьми, друзьями и странами. Они мешают нам избавляться от нездоровых привычек. Они позволяют виновным избегать ответственности за свои поступки. И они мешают многим специалистам отказываться от устаревших подходов и процедур, что наносит вред всему обществу.