Чтение онлайн

– И те ты пропиваешь!

Казалось, звериный рык матери разобьет все стекла на окнах вдребезги. Нина зажала рот ладошкой, чтобы не закричать от страха. Плачущая Света молнией пролетела рядом, чуть не сбив ее с ног. Сердце сжалось от сочувствия. Она поплелась за сестрой, как делала это далеко не впервые. Та не изменила привычке и оплакивала обиду в старом курятнике на заднем дворе.

Нина слушала рыдания снаружи, за грубо сколоченной дверцей сарайчика, и неуверенно топталась на месте, не решаясь войти внутрь. Она думала о том, как сделать так, чтобы сестра перестала плакать. В таком деле слова не помогали, а баба Галя в прошлый день принесла ей одни носки, да трусики. Ни резинок, ни заколок, ни конфет. У нее не было ничего, чтобы порадовать Свету, разве что… Нина засунула руку в нагрудный кармашек и сжала в кулачке банкноту с жевательной резинкой. Жадиной она не слыла. Для Светы ей было ничего не жалко. Уж денег точно.

– Света… Свет? Не плачь, – тихо позвала под дверью. – Пойдем домой, а?

– Пошла отс… – сестра запнулась и с придыханием выдохнула. – Отсюда.

– Смотри, что у меня есть, – она робко вошла к ней и достала свои драгоценности. – Выбирай. Что хочешь?

– Где ты это взяла? – Света удивилась, взглянув на протянутые подарки. – Украла у кого-то? Признавайся! – Больно впилась пальцами в ее плечи.

– Влад… Влад меня угостил! А на это еще можно сто таких купить. Он так сказал. На, бери, – протянула ей бумажку ближе. – Не плачь.

– Какой еще…. Влад? – неверяще переспросила. – Тот, что с собакой приезжает к бабе Варе?

– Да, он, – подтвердила Нина.

Лицо сестры вмиг преобразилось. Страдальческая маска несчастного Пьеро сменилась на ликующего Арлекина. Серые глаза двумя сверкающими топазами пытливо посмотрели на нее.

– Ты где… Ты как с ним познакомилась?

– В траве на козьем отшибе.

– Он спрашивал про меня?

– Да, спрашивал… Где ты, спрашивал, вроде.

Света шумно сглотнула. Согнулась пополам и обняла себя руками, а затем и вовсе присела на деревяшку, как курица на насест.

– Я же ведь знала… Ну знала я… – тихо пропела радостным голоском.

– Чего? – шепотом спросила Нина.

– Что ты пронырливая крыска! Вот чего! – беззлобно воскликнула и поднялась на ноги. – Ой, да оставь себе свои бакшишки! – отодвинула от себя ее протянутые ручонки. – Пошли домой. Завтра подниму рано. Со мной почешешь.

– Зачем?

– За надом. Давай двигай, мне с тобой возиться теперь некогда.

– Мне страшно… – съежилась, представив мать с Генкиным ремнем.

Если досталось Светке, то и ей легко могло влететь за компанию.

– Да ладно, козявка, как будто впервой. Давно пора привыкнуть, – она легонько толкнула ее в спину. Нина, как мул, уперлась ногами в гравий.

– Авось сегодня пролетишь. Быстро забегай в спальню и закрой дверь. Ей сегодня в ночь на работу.

Хлебный аромат наполнил рот слюной, едва она переступила порог дома. Мать жарила лепешки.

– Ааа, вторая нарисовалась, – злобно шикнула в унисон кипящему на сковороде маслу.

Нина прошмыгнула за спиной сестры в их общую комнатушку и плотно закрыла за собой дверь. Ругани не последовало. Сестра не обманула. Матери действительно не до воспитательных рукоприкладств. Она, не включая свет, нащупала за диваном свою сокровищницу – потертую жестяную банку из-под леденцов. К уже имеющимся там драгоценностям – огрызку розового цветного карандаша, одной шпильке с белой жемчужиной, речной ракушке и елочной игрушке в виде клубнички, доложила жвачку и банкноту. С трепетом закрыла крышку и вернула банку на место. В животе заурчало. Есть хотелось до умопомрачения. Скинула с себя сарафан и забралась под одеяло с головой, чтобы не чувствовать запаха жареного хлеба. Когда скрип половиц за дверью утих, и дом полностью погрузился в темноту, выбралась наружу и вышла из спальни на кухню. В доме никого не было.

«Давно пора привыкнуть», – почему-то вспомнились слова сестры. От них стало до слез тоскливо. Нина съела всухомятку лепешку, с мылом умыла лицо и сполоснула ноги в холодной воде. Баба Галя всегда заставляла ее использовать мыло. Даже, если щиплет кожу и глаза. С ним убиваются микробы, и поэтому она не болеет. А болеть вредно для здоровья. Едва голова снова коснулась подушки, заснула, так и не дождавшись сестры.

Глава 3

По ночному парку гулял приятный прохладный ветерок. Вокруг фонарного столба, в одиночестве освещавшего живую изгородь из колючего шиповника, беспорядочно кружил рой мотыльков. Яркий свет лампы сбивал их с толку, и они, ведомые на обманчивый источник пищи и тепла, попадали в эту ловушку сотнями, не в силах противостоять иллюзии сытой и беспечной жизни. Очередная, опалившая свои крылышки бабочка черной горошиной упала на потрескавшийся асфальт в нескольких шагах от темноволосого юноши, сидящего на скамейке в компании двух приятелей. Время едва перевалило за полночь, а возле его ног уже образовалось настоящее кладбище из глупых и когда-то прекрасных созданий. Троица откровенно скучала, перекидывая желтый теннисный мячик друг другу по кругу и лениво наблюдая за тем, как стайки девчонок поочередно вылетают из дверей местного клуба, чтобы украдкой поглазеть в их сторону. Это было настолько очевидным, что вызывало на их лицах пренебрежительные улыбки.

– Может, зайдем? – предложил своим товарищам коротко остриженный блондин. Он выпрямился, намереваясь встать, но так и остался сидеть на месте. На его телодвижения никто не отреагировал даже поворотом головы.

– А смысл? – спросил юноша с волнистыми русыми волосами, старательно прилизанными гелем на слегка оттопыренные уши и крупными, миловидными чертами лица. – Ничего нового. Одни и те же рожи.

– Тогда, может, в «Ниву», по стаканчику?

Оба парня с надеждой посмотрели на темноволосого.

– Так себе развлечение, – коротко ответил он, и те разочарованно вздохнули.

Из открытого прохода послышалась громкая ритмичная музыка, привлекая их внимание на двух девушек, якобы вышедших прочистить легкие на свежий воздух.

– Гляньте-ка, Ковалева с Васнецовой заступили на дежурство, –презрительно оскалился блондин. Расслабленно откинулся на спинку скамейки и, закинув нога на ногу, сложил на груди руки. – А как тебе эта забава, Влад?

Темноволосый поймал на себе пристальный и вместе с тем призывный взгляд девушки в клетчатой красной мини юбке и коротком, непонятного цвета, топике. Оголенный до неприличия живот и высокий конский хвост из мышиных волос вызвал у него чувство отвращения.

– Издеваешься, Егор? – чванливо бросил Влад. – Не мой формат.

– Этот неформат того и гляди, всего тебя сейчас оближет. Страшила, конечно, но на разок с пивком сойдет, – вставил свое слово в разговор третий собеседник.

Странной смесью укоризны и зависти сквозило от него за версту.

– Ну, так дерзай, Макс. Может это она на тебя так вылупилась. Эта сударыня мне не по вкусу. Тощая какая-то. Вот зачем, спрашивается, надевать такую короткую юбку, когда у тебя ноги колесом? Она что, сама не видит? Не понимаю я этих девок.

– Да нормальные у нее ноги, да и сама ничего…

– Макс, Макс, ты только что обозвал ее страшилой. – Влад приподнял уголки губ в усмешке. – Запал что ли? Так подкати. Или стесняешься?

Парень замялся и тогда он повернулся к Егору, молчаливо требуя пояснений.

– Эх, Владян, в нашем колхозе люди живут по иерархии. Светка Ковалева, скажу без прикрас, товар не высокого качества. Подкатить к ней, это что обнулить себя полностью. К тому же ты закинул к ней удочку на интерес прошлым летом, – Егор подавил едкий смешок. – Даю голову на отсечение, что она каждый день обводит твое имя сердечком в дневнике.

– Какой интерес? – не понял Влад, но тут же, подхватив озарение, тихо воскликнул. – Ах, тот интерес! Да, Макс? А я-то думал, что за дебильное у тебя желание. Мне пригласить эту мышку-замухрышку на медляк. За проигрыш в нарды подсунул приглянувшуюся девчонку? Тупанул ты, однако. Кретин. На что надеялся? Что после меня переманишь к себе?

– Сам ты кретин, – огрызнулся Макс. – Стоит мне за ней приударить, как родаки меня живьем сожрут.

– Почему?

– Семейка у нее еще та. Мать, курва конченая, бухает как не в себя, а брат, так вообще отбитый придурок со справкой из дурки.