на главную - закладки - комментарии

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Осип Мандельштам. Сочинения
на обложку

Мандельштам Осип Эмильевич
Шрифт:

<4>

Я больше не ребенок!Ты, могила,Не смей учить горбатого – молчи!Я говорю за всех с такою силой,Чтоб небо стало небом, чтобы губыПотрескались, как розовая глина.

6 июня 1931

***

Довольно кукситься! Бумаги в стол засунем!Я нынче славным бесом обуян,Как будто в корень голову шампунемМне вымыл парикмахер Франсуа.Держу пари, что я еще не умер,И, как жокей, ручаюсь головой,Что я еще могу набедокуритьНа рысистой дорожке беговой.Держу в уме, что нынче тридцать первыйПрекрасный год в черемухах цветет,Что возмужали дождевые червиИ вся Москва на яликах плывет.Не волноваться. Нетерпенье – роскошь,Я постепенно скорость разовью -Холодным шагом выйдем на дорожку -Я сохранил дистанцию мою.

7 июня 1931

Фаэтонщик

На высоком перевалеВ мусульманской сторонеМы со смертью пировали -Было страшно, как во сне.Нам попался фаэтонщик,Пропеченный, как изюм,Словно дьявола погонщик,Односложен и угрюм.То гортанный крик араба,То бессмысленное «цо»,-Словно розу или жабу,Он берег свое лицо:Под кожевенною маскойСкрыв ужасные черты,Он куда-то гнал коляскуДо последней хрипоты.И пошли толчки, разгоны,И не слезть было с горы -Закружились фаэтоны,Постоялые дворы...Я очнулся: стой, приятель!Я припомнил – черт возьми!Это чумный председательЗаблудился с лошадьми!Он безносой канительюПравит, душу веселя,Чтоб вертелась карусельюКисло-сладкая земля...Так, в Нагорном Карабахе,В хищном городе ШушеЯ изведал эти страхи,Соприродные душе.Сорок тысяч мертвых оконТам видны со всех сторонИ труда бездушный коконНа горах похоронен.И бесстыдно розовеютОбнаженные дома,А над ними неба мреетТемно-синяя чума.

12 июня 1931

***

Как народная громада,Прошибая землю в пот,Многоярусное стадоПропыленною армадойРовно в голову плывет:Телки с нежными бокамиИ бычки-баловники,А за ними кораблямиБуйволицы с буйволамиИ священники-быки.

12 июня 1931

***

Сегодня можно снять декалькомани,Мизинец окунув в Москву-реку,С разбойника Кремля. Какая прелестьФисташковые эти голубятни:Хоть проса им насыпать, хоть овса...А в недорослях кто? Иван Великий -Великовозрастная колокольня -Стоит себе еще болван болваномКоторый век. Его бы за границу,Чтоб доучился... Да куда там! Стыдно!Река Москва в четырехтрубном дымеИ перед нами весь раскрытый город:Купальщики-заводы и садыЗамоскворецкие. Не так ли,Откинув палисандровую крышкуОгромного концертного рояля,Мы проникаем в звучное нутро?Белогвардейцы, вы его видали?Рояль Москвы слыхали? Гули-гули!Мне кажется, как всякое другое,Ты, время, незаконно. Как мальчишкаЗа взрослыми в морщинистую воду,Я, кажется, в грядущее вхожу,И, кажется, его я не увижу...Уж я не выйду в ногу с молодежьюНа разлинованные стадионы,Разбуженный повесткой мотоцикла,Я на рассвете не вскочу с постели,В стеклянные дворцы на курьих ножкахЯ даже тенью легкой не войду.Мне с каждым днем дышать все тяжелее,А между тем нельзя повременить...И рождены для наслажденья бегомЛишь сердце человека и коня,И Фауста бес – сухой и моложавый -Вновь старику кидается в реброИ подбивает взять почасно ялик,Или махнуть на Воробьевы горы,Иль на трамвае охлестнуть Москву.Ей некогда. Она сегодня в няньках,Все мечется. На сорок тысяч люлекОна одна – и пряжа на руках.

25 июня – август 1931

***

О, как мы любим лицемеритьИ забываем без трудаТо, что мы в детстве ближе к смерти,Чем в наши зрелые года.Еще обиду тянет с блюдцаНевыспавшееся дитя,А мне уж не на кого дутьсяИ я один на всех путях.Но не хочу уснуть, как рыба,В глубоком обмороке вод,И дорог мне свободный выборМоих страданий и забот.

Февраль – 14 мая 1932

***

Там, где купальни-бумагопрядильниИ широчайшие зеленые сады,На реке Москве есть светоговорильняС гребешками отдыха, культуры и воды.Эта слабогрудая речная волокита,Скучные-нескучные, как халва, холмы,Эти судоходные марки и открытки,На которых носимся и несемся мы.У реки Оки вывернуто веко,Оттого-то и на Москве ветерок,У сетрицы Клязьмы загнулась ресница,Оттого на Яузе утка плывет.На Москве-реке почтовым пахнет клеем,Там играют Шуберта в раструбы рупоров.Вода на булавках и воздух нежнееЛягушиной кожи воздушных шаров.

Май 1932

Ламарк

Был старик, застенчивый как мальчик,Неуклюжий, робкий патриарх...Кто за честь природы фехтовальщик?Ну, конечно, пламенный Ламарк.Если все живое лишь помаркаЗа короткий выморочный день,На подвижной лестнице ЛамаркаЯ займу последнюю ступень.К кольчецам спущусь и к усоногим,Прошуршав средь ящериц и змей,По упругим сходням, по излогамСокращусь, исчезну, как Протей.Роговую мантию надену,От горячей крови откажусь,Обрасту присосками и в пенуОкеана завитком вопьюсь.Мы прошли разряды насекомыхС наливными рюмочками глаз.Он сказал: природа вся в разломах,Зренья нет – ты зришь в последний раз.Он сказал: довольно полнозвучья,-Ты напрасно Моцарта любил:Наступает глухота паучья,Здесь провал сильнее наших сил.И от нас природа отступила -Так, как будто мы ей не нужны,И продольный мозг она вложила,Словно шпагу, в темные ножны.И подъемный мост она забыла,Опоздала опустить для тех,У кого зеленая могила,Красное дыханье, гибкий смех...

7 – 9 мая 1932

***

Когда в далекую КореюКатился русский золотой,Я убегал в оранжерею,Держа ириску за щекой.Была пора смешливой бульбыИ щитовидной железы,Была пора Тараса БульбыИ наступающей грозы.Самоуправство, своевольство,Поход троянского коня,А над поленницей посольствоЭфира, солнца и огня.Был от поленьев воздух жирен,Как гусеница, на дворе,И Петропавловску-ЦусимеУра на дровяной горе...К царевичу младому ХлоруИ – Господи благослови!
– Как мы в высоких голенищахЗа хлороформом в гору шли.Я пережил того подростка,И широка моя стезя -Другие сны, другие гнезда,Но не разбойничать нельзя.

11 – 13 мая 1932, 1935

***

Увы, растаяла свечаМолодчиков каленых,Что хаживали вполплечаВ камзольчиках зеленых,Что пересиливали срамИ чумную заразуИ всевозможным господамПрислуживали сразу.И нет рассказчика для женВ порочных длинных платьях,Что проводили дни как сонВ пленительных занятьях:Лепили воск, мотали шелк,Учили попугаевИ в спальню, видя в этом толк,Пускали негодяев.

22 мая 1932

***

Вы помните, как бегуныВ окрестностях ВероныЕще разматывать должныКусок сукна зеленый.Но всех других опередитТот самый, тот, которыйИз песни Данта убежит,Ведя по кругу споры.

Май 1932 – сентябрь 1935

Импрессионизм

Художник нам изобразилГлубокий обморок сирениИ красок звучные ступениНа холст, как струпья, положил.Он понял масла густоту -Его запекшееся летоЛиловым мозгом разогрето,Расширенное в духоту.А тень-то, тень все лиловей,Свисток иль хлыст, как спичка, тухнет,-Ты скажешь: повара на кухнеГотовят жирных голубей.Угадывается качель,Недомалеваны вуали,И в этом солнечном развалеУже хозяйничает шмель.

23 мая 1932

***

Дайте Тютчеву стрекозу -Догадайтесь почему!Веневитинову – розу.Ну, а перстень – никому.Боратынского подошвыИзумили прах веков,У него без всякой прошвыНаволочки облаков.А еще над нами воленЛермонтов, мучитель наш,И всегда одышкой боленФета жирный карандаш.

Май 1932

1-91011121314151617181920212223-42
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com