Чтение онлайн

Он кивнул, его лицо казалось невозмутимым, как отполированное зеркало, моя вспышка ярости нисколько его не задела.

— Так и есть. Я не удивлюсь, если магистраты империи попытаются выяснить, что произошло и где именно недостает запасов греческого огня.

— Как они это сделают? Отправят кого-то на расследование?

Он наклонил голову, его лицо стало гладким как яйцо.

— Я бы нисколько этому не удивился.

Я смотрел на него еще какое-то время, но он ничем не выдал себя, не подал знака, что именно его и отправили для расследования. Он был молод — не в том смысле, как это принято у нас, а по меркам Великого города, и я подозревал, что его отправили сюда не зря и за ним нужно внимательно присматривать. В конце концов я отвел глаза, повернувшись к остальным, и рассказал о том, что Стирбьорн отправил своих воинов убить Сигрид и ее еще не рожденного ребенка, чтобы остаться единственным претендентом на высокое кресло конунга свеев и гетов.

После этого мужчины замолчали, женщины зашептались. Я не упомянул, почему именно Рандр Стерки вызвался на это задание; те, кто знал, что мы натворили на Сварти, не нуждались в напоминаниях. Я также рассказал, что нам придется идти дальше на север, через горы, мы выдвинемся с рассветом. Я старался говорить спокойно и уверенно, как будто сообщал, когда и на каком поле мы будем сеять в этом году рожь.

Позже, когда все улеглись, закутались в шкуры и плащи, я сидел рядом с Финном, слушая храп Ботольва, он спал у огня, оставив свое место возле Ингрид Иве с детьми, так им было теплее. Я слышал, как Ива ласково ворковала с Кормаком, убаюкивая его.

— Где же мой любимый мальчик, белый, как яйцо? — тихо, нараспев проговорила она.

— Если дойдет до боя, я буду сражаться с Рандром Стерки, — наконец произнес Финн.

— Почему ты? — спросил я, он пожал плечами и уставился на меня, одновременно виновато и вызывающе. Мы разделяли постыдные воспоминания об убитой им женщине Рандра Стерки, и если и говорили об этом, то наедине.

— Я убил его мальчика, — сказал я печально. — Поэтому должен драться. Рыжий Ньяль, помнится, убил остальных домочадцев. Значит, нам придется сражаться с ним по очереди.

Ботольв проснулся от своего же слишком громкого храпа и сел, зевая и протирая заспанные глаза.

— Ятра Одина... плечо и спина болят. Ненавижу спать на земле зимой.

— Похож ли ты на сурового викинга? — фыркнул Финн. — Конечно же нет.

— Заткнись, Финн, — огрызнулся Ботольв, уселся поудобнее и поморщился. — Хуже только зуд в деревянной ноге.

Повисла тишина, последнее полено прогорело, выбросив сноп искр.

— Что будем делать? — вдруг спросил Ботольв.

— Ты о чем? О твоей зудящей деревяшке? — спросил я, и он широко развел руки в стороны.

— Обо всем. С нами Сигрид и дети.

— Мы отведем их в Витарсби и отправимся на восток, к ярлу Бранду, — ответил я.

— Вот так просто? — с издевкой в голосе ответил Ботольв, разочарованно почесав бороду. — Не за нами ли охотятся те жабы в медвежьих и волчьих шкурах? А вслед за ними еще и целый хирд жестоких викингов? Не с нами ли женщина, которая вот-вот разродится? Не у нас ли самих куча женщин и детей?

— Среди детей — твоя дочь, — язвительно напомнил Финн. — И мой сын. Бросим их, когда придется бежать? Давай начнем с твоей Хельги Хити.

Ботольв нахмурился, он пытался все это обдумать, но гнев наполнял его все больше и больше.

— И что нам делать, по-твоему? — спросил я, для него мой вопрос прозвучал, будто спящего пьяницу окатили водой. Он заморгал. Затем поджал губы, его лицо озарила внезапная мысль.

— Оставим Сигрид и пойдем дальше без нее, — заявил он. — Можем направиться в старую усадьбу Тордис, которая будет принадлежать Финну, если он на ней женится. Какое нам дело до конунгов и их наследников?

Удивительно, но я вспомнил, как ярл Бранд сказал примерно то же самое в Серкланде, когда мы возвращались в Великий город. Чего только не придет в голову Ботольву.

— Она — жена нашего конунга, — прорычал Финн, взмахнув рукой, словно пытался схватить недостающие слова. — Мы должны ее защитить. А усадьба Тордис — в дне пути от Гестеринга, и если бы не холмы, возможно, ты бы увидел, как она горит.

Я наблюдал за Финном. Однажды он сказал мне, что собирается уйти, сейчас же я был уверен — друг меня не предаст, и твердость в его голосе это подтвердила. Ботольв взмахнул руками.

— Защищать Сигрид? Почему? Запах ее дерьма никогда не будет мне по нраву, как и она сама. — И как мы ее защитим? У нас всего горстка воинов, — проворчал он сердито.

— Мы — Обетное Братство, — объявил Финн, гордо выпятив подбородок. — Разве мы можем бросить Сигрид и наследника нашего конунга, Эрика Победоносного?

После этих слов наступило молчание, магия славы заставила всех замолчать, и даже Ботольв не смог ничего возразить. Мы — Обетное Братство Одина, и погибнем, но не отступим, так говорят о нас скальды. Не в первый раз я удивлялся, что узы славы сковывают людей в безнадежных ситуациях крепче железа.

— Может родиться девочка, — угрюмо предположил Ботольв, и я помотал головой.

Торгунна гадала на курином яйце и сказала, что несомненно будет мальчик. Я так и сказал.

— Что ж, хорошо, — произнес Финн, Ботольв сердито уставился на него. — Возможно, ты и прав, Ботольв. Я никогда особо не заботился о богатстве и славе. У нас и так есть все необходимое, хотя, если я возьму в жены Тордис и ее усадьба сгорит, то мне придется восстанавливать имение, и на это понадобится немало золота.

Финн потянулся, подмигнул мне и громко пустил ветры. Ботольв ничего не заметил.

— Во всяком случае, — продолжал Финн, — однажды я обзаведусь собственным кораблем и тогда буду по-настоящему счастлив, так что нам следует присматривать за Сигрид и держать ее поблизости, как козу на привязи.

— Ага! — восторженно воскликнул Ботольв, переводя взгляд с меня на Финна и обратно, а затем нахмурился.

— О каком богатстве и славе ты говоришь?

Я пожал плечами, повернувшись к Финну, который сердито глянул на меня из-под свисающих волос, он притворился, что занят, протирая свой «Годи» пропитанной жиром тканью.

— Как обычно, — сказал я. — Но для нас все это имеет мало смысла, ведь у нас вдоволь серебра, славы и земли.

— У меня нет земель, — проворчал Ботольв, и мне стало стыдно, ведь Ингрид постоянно ворчала и донимала его по этому поводу, она хотела видеть мужа хозяином в собственном доме, а не просто одним из моих побратимов. Вот почему я упомянул про земли.

— Да, — ответил я, пожав плечами. — У тебя пока еще нет земли. Мы доставим Сигрид и ее ребенка в целости и сохранности конунгу Эрику, и он отблагодарит нас браслетами и землями. Разве поскупится Эрик, одаривая тех, кто спас его жену и первенца? Но это очень опасно, ты прав. Легче бросить все и сбежать, спасая свои жалкие жизни, пока преследователи не уйдут.