Чтение онлайн

Форбарра устало закрыл глаза и проговорил, обращаясь к потолку:

– Скажи мне… лорд Форкосиган… кто должен стать регентом Барраяра?

У Форкосигана был такой вид, словно он откусил что-то горькое, но вежливость не позволяет ему плюнуть.

– Фортала.

– Слишком стар. Он шестнадцать лет не протянет.

– Значит, принцесса.

– Генеральный штаб съест ее живьем.

– Фордариан?

Император неожиданно открыл глаза:

– Ах, Бога ради! Прочисти мозги, парень!

– У него все же есть какая-то военная подготовка.

– Мы можем подробно обсудить его качества – если врачи подарят мне еще неделю жизни. У тебя найдутся другие шуточки или можно приступить к делу?

– Квинтиллиан из Министерства внутренних дел. И это не шутка.

Император обнажил в улыбке желтые зубы.

– Значит, у тебя все же нашлось доброе слово для моих министров. Ну, тогда я могу спокойно умереть. Ничего нового мне уже не услышать.

– Графы никогда не проголосуют за того, чье имя не начинается с «Фор», – сказал Фортала. – Пусть он даже ходит по воде, аки по суху.

– Ну так сделайте его фором. Дайте ему звание, соответствующее его должности.

– Эйрел! – ужаснулся Фортала. – Он же не из воинской касты!

– И многие из наших лучших солдат – тоже. Мы форы только потому, что какой-то давно умерший император дал титул кому-то из наших предков. Почему бы снова не возродить этот обычай и не сделать титул наградой за заслуги? Или еще лучше – объявите всех форами, и навсегда покончим с этой чепухой.

Император расхохотался, подавился и закашлялся.

– Ну, разве это не лучший способ выбить почву из-под ног нашей Лиги защиты народа! Вот достойный ответ на призывы уничтожить аристократию! По-моему, даже самый отчаянный из них не мог бы придумать ничего более радикального. Ты опасный человек, Форкосиган.

– Вы хотели узнать мое мнение.

– Да, конечно. И ты всегда его мне высказывал. Странно. – Император вздохнул. – Перестань юлить, Эйрел. От этого тебе все равно не отвертеться. Позволь мне высказать все кратко. Для регентства требуется человек безукоризненного происхождения, не старый, с хорошим военным послужным списком. Он должен пользоваться симпатией подчиненных ему офицеров и рядовых, быть хорошо известным народу, и, в довершение всего, Генеральный штаб должен его уважать. Он должен быть достаточно жестким, чтобы шестнадцать лет удерживать власть в этом сумасшедшем доме, и достаточно честным, чтобы передать ее по истечении этих шестнадцати лет мальчишке, который наверняка будет идиотом – я в его возрасте был, и, помнится, ты тоже. И еще одно условие: он должен быть счастлив в браке. Тем самым снимается соблазн стать постельным императором через принцессу. Короче, это должен быть ты.

Фортала ухмыльнулся. Форкосиган нахмурился. У Корделии оборвалось сердце.

– Нет, государь, – напряженно проговорил Форкосиган, – этого вам на меня не взвалить. Это же просто дико. Чтобы именно я заменил мальчику отца, говорил с ним по-отцовски, стал советником его матери… Это более чем дико. Это непристойно. Нет.

Фортала явно удивился его горячности.

– Некоторая скромность ради приличия – это правильно, Эйрел, но не надо перебарщивать. А если тебя тревожит голосование, то оно уже обеспечено. Все видят, что ты – выдающаяся личность.

– Все совершенно определенно этого не видят. Фордариан мгновенно станет моим врагом, и министр Запада – тоже. А что до абсолютной власти, то вы, государь, знаете, насколько это относительное понятие. Иллюзия, основанная… одному только Богу известно, на чем именно. На магии. На ловкости рук. На вере в собственную пропаганду.

Император осторожно пожал плечами, стараясь не сбить опутывающие его трубки.

– Ну, это будет уже не моя забота. Пусть об этом думают принц Грегор и его мать. И… тот человек, которого удастся уговорить помочь им в их трудный час. Как по-твоему, сколько они продержатся без помощи? Год? Два?

– Полгода, – пробормотал Фортала.

Форкосиган покачал головой:

– Перед Эскобаром вы уже пользовались этим аргументом – «если». Он и тогда был ложным, хотя я не сразу это понял. То же самое и сейчас.

– Он не был ложным, – возразил император. – Ни тогда, ни сейчас. Я обязан так думать.

Казалось, адмирал немного смягчился.

– Да, я понимаю, что обязаны. – Он всмотрелся в человека, лежащего на роскошной постели. – Почему это должен быть я? У Форталы больший политический вес. У принцессы – больше прав. Квинтиллиан лучше знает внутренние проблемы. У вас есть и гораздо более одаренные стратеги. Форлакиал. Или Канзиан.

– Но третьего имени ты уже не назовешь, – пробормотал император.

– Ну… может, и нет. Но вы должны понять меня. Я не незаменим, хоть вы почему-то и пожелали так считать.

– Напротив. С моей точки зрения, у тебя есть два уникальных преимущества. Я помнил о них с того дня, как мы убили старого Ури. Я всегда знал, что не вечен: слишком много яду в моих хромосомах. Он скапливался во мне, пока я воевал с цетагандийцами под командованием твоего отца и не думал о методах очищения, поскольку не ожидал, что мне дадут состариться. – Император снова улыбнулся и перевел взгляд на Корделию. – Среди пяти человек, имеющих по крови и закону больше прав на Барраярскую империю, чем я, твое имя стоит на первом месте. Ха! – добавил он. – Я был прав. Так и думал, что ты ей не говорил. Опасно, Эйрел.

Обомлевшая Корделия утратила дар речи, но адмирал лишь раздраженно покачал головой.

– Неверно. Происхождение по материнской линии.

– Этот спор мы здесь вести не будем. Как бы то ни было, любой, кто захочет свергнуть принца Грегора с помощью довода о наследственном праве, должен будет сначала или избавиться от тебя, или предложить тебе империю. Мы все знаем, как тебя трудно убить. И ты тот человек – единственный в этом списке, – о котором я точно знаю, что он не рвется к трону. Свидетельство тому – развеянный по ветру прах Ури Форбарры. Другие могут думать, что ты просто кокетничаешь. Но я знаю.

– Спасибо вам за это, государь. – Форкосиган выглядел мрачно.

– В качестве довода я могу тебе напомнить, что как регент ты лучше всего сможешь предотвратить такой поворот событий. Грегор – твой спасательный круг, мой мальчик. Грегор – это единственное, что стоит между тобой и властью. Твоя надежда на спасение.

Граф Фортала повернулся к Корделии:

– Леди Форкосиган, не присоедините ли вы к нам свой голос? Кажется, вы очень хорошо знаете Эйрела. Скажите ему, что это именно его дело.

– Когда мы направлялись сюда, – медленно начала Корделия, – с этим туманным обещанием должности, я предполагала, что мне надо будет уговаривать его согласиться. Ему необходима большая работа. Он для нее создан. Хотя, конечно, я не ожидала такого предложения. – Она уставилась на вышитое покрывало, загипнотизированная сложным узором и редкостным сочетанием красок. – Но я всегда считала, что испытания – это дар свыше. А трудные испытания – великий дар. Не выдержать испытания – это неудача. Но отказаться от него – значит отказаться от дара. Это непоправимо, это хуже, чем несчастье. Вы понимаете, что я имею в виду?