Осколки других Миров
Шрифт:
С появлением свободных денег учиться стало намного проще: в их мелком заштатном ВУЗе коррупция среди преподавательского состава цвела и пахла буйным цветом. Так появилось свободное время, которое Вера целиком и полностью посвятила писательству. Сначала были короткие рассказики, потом она взялась за написание статей за деньги, небольшие, но тем не менее, деньги…
К чему она это вспомнила? Ах, да, она вспомнила о том, как познакомилась с Дином. Одно из заданий Арсена, которое по нелепому стечению обстоятельств, совпало с заданием редакции на статью, благодаря которому она попала на закрытую вечеринку.
Там её познакомили с Вадимом. Если быть совсем точной, то там Вера перезнакомилась со всей “тусовкой”. Многие мужчины оказывали ей знаки внимания и были не прочь проводить её до дома. Тогда ей пришла в голову очередная гениальная идея: чтобы не попасться в качестве сексуального объекта людям “из заданий”, она выбрала из толпы мальчика с которым у Неё-Никогда-Ничего-Быть-Не-Может. Весь вечер Вадик смотрел на неё подкупающе — влюблёнными глазами и выполнял роль “мальчика на побегушках”. За это получил прозвище Дин и сам того не подозревая попал под определение “никто-никогда”. С той вечеринки они вернулись вместе. Вместе они продолжали быть и сейчас. Но, даже на приёме у доктора Фрейда, Вера не смогла бы честно ответить на вопрос: “Зачем они с Дином были вместе?”.
Её устраивало, что Дин не интересуется её делами, не лезет куда ни просят, и вообще, делает так, как будто его нет. Впрочем, и Вера не спешила влезать в душу Дина. На первых свиданиях она вытянула из него немного полезной для себя информации, большее её не интересовало. До недавнего времени её вполне устраивало сложившееся положение, которое можно было охарактеризовать как: сосуществование двух стран с разной политической ориентацией на взаимовыгодных условиях. Дин был достаточно хорошо воспитан и нравился многим её знакомым, включая Арсена. К слову, Арсен, по неизвестной ей причине, проявлял по отношению к Дину стабильную политику мужского взаимопонимания и уважения.
Правда иногда, Веру дико раздражала грубость Дина, его вспыльчивость, сцены ревности, переходящие в полное равнодушие. Несколько раз она собиралась мысленно уходить, но подумав, что Дин не самый плохой вариант, который ей попался — оставалась.
Была ещё одна очень важная причина, по которой Вера не хотела что-то менять — она сама не понимала, чего хочет от отношений, поэтому молча наблюдала спектакль под названием “Жизнь с Дином” как бы издалека. Понимая только, что этот сценарий уже надоел и смотреть, а тем более принимать участие в этой постановке, ей больше не хочется ни под каким предлогом. Если раньше она могла, образно говоря, отвлечься на попкорн и свою писанину, то сейчас уже и это не спасало от замкнутого круга бредовых условностей, как трясина засасывающих её всё глубже и глубже. Вера чувствовала, что ещё немного и она погрязнет в этом болоте навсегда, без надежды на спасение. Или хотя бы улучшение.
Вот и сейчас Вера лежала с закрытыми глазами, стараясь поскорее уснуть и избежать разговоров и ненужного секса, и представляла себя свободной, летящей сквозь время и пространство…
***
Прижимаясь всем телом к спине чёрного красавца единорога, Царица вспоминала, как в Её жизни появилось это сильное животное с гордым именем — Стикс. Да, это было именно Имя. А как ещё могло быть? Прекрасное, совершенное животное, созданное на границе Миров, могло носить только Имя.
Да, точно, это произошло вскоре после их с Сариусом полёта на Землю. Она долго думала, каким образом будет преодолевать Ворота Миров одна, и тут, неожиданно — подарок Богов! Вернее сказать — подарок отца… Она помнила, как это произошло.
Время близилось к закату Второй Луны. Она сидела в Тронном Зале, принимая последние прошения о приюте и покое в Мире Дакнеса или, конкретно, за стенами Параклета. Так было до Неё, так происходит во время Её правления, так будет происходить после — приют в Дакнесе мог получить любой пришелец из любого из обитаемых Миров. Существа из самых укромных и далёких Миров могли выбрать любое понравившееся место в Дакнесе и жить согласно традициям своего рода и заниматься тем, что им могут предложить. Дел в Дакнесе было много, а свободных рук, как обычно, не хватало.
Параклет был обителью Царей и сюда попадали избранные или те, кто обладал особыми талантами.
Она помнила, что в тот прекрасный лунный день, они с Голиафом приняли в ряды новобранцев нескольких молодых гаргулий. Была ещё пара пожилых эсперов. Старики жаловались на ведьм из предлесья. Типичные дрязги. Подобные разбирательства возникали чуть ли не ежедневно. Обычно с такими мелочами справлялись на местах, но в этот раз мнительные старички решили дойти до самой Царицы Дакнеса. Она запомнила эту пару, потому что после того, как отправила их восвояси, произошло одно из самых замечательных событий.
— Царица! К тебе посланник из Мира Теней, — прорезал тишину Тронного Зала громовой голос Голиафа.
— Зови, — отозвалась Царица, принимая подобающий правительнице вид и машинально расправляя складки длинного белого, с золотым подбоем плаща — традиционного одеяния царей Дакнеса.
Первое, что почувствовала Царица — запах гнили и плесени, исходящий из открытых нараспашку дверей. Потом она увидела и самого посланника — старого, полусгнившего вервольфа. На старых морщинистых остатках плоти седыми, свалявшимися клоками висела шерсть. Местами, сквозь куски кожи и мышц проглядывали белоснежные кости.
— Примите, соответствующий вид, — прогремел Голиаф, возвышаясь всей своей массой над тщедушным телом вервольфа.
Царица смотрела жёстким немигающим взглядом и ждала, пока посланник примет человекоподобный облик. Она не первый раз видела момент превращения и знала, что для этого нужно немного времени.
Вервольф сжался в комок. По его тощему телу с топорщащейся в разные стороны шерстью пробежала дрожь. Доля секунды и вот к Её трону подошел седой старик в грязном рваном хитоне. Она слегка кивнула головой, приглашая старика к ответу.
— Царица, я послан к тебе из Мира Теней! Тот, кто был Царем Дакнеса до тебя, шлёт дар своему преемнику… — Старик закашлялся и поспешил себя поправить, — его преемнице, прекраснейшей из Цариц, по эту сторону Миров.
Старик глухо хлопнул морщинистыми ладонями — в Зал прошел ещё один вервольф, помоложе, уже принявший человеческий облик. За вервольфом, брыкаясь и фырча, шёл вороной единорог.
— Царица, это Стикс! — Почтительно сказал скрипучим голосом старый вервольф.
При виде этого красавца, глаза Царицы Дакнеса загорелись. Уже не сдерживая себя в эмоциях, Она спустилась с трона и подошла к посланникам. С опаской протянула руку и кончиками пальцев коснулась чёрного глянцевого носа, оказавшегося на ощупь мягким и прохладным. Ещё мгновение назад, рвавшийся с повода зверь замер, и тихонько подул на Её ладонь. Она провела рукой по шее Стикса, ощущая пальцами мягкую шелковистую шерсть. Единорог сначала напрягся под Её прикосновениями, потом потянулся носом к Её уху, нежно подул на волосы и замер, опустив голову на Её плечо.
— Зверь узнал Царицу! — На разные голоса шёпотом загомонили присутствующие в Зале, — Она — законный преемник власти в Дакнесе!
Один невзначай брошенный в сторону Голиафа взгляд и верный телохранитель подставил чуть согнутое колено, от которого лёгкая фигурка Царицы оттолкнулась, взлетев на широкую спину красавца-единорога, не дожидаясь, пока его оседлают конюшие.
— Посланник, передай в Мир Теней моему предшественнику мою величайшую благодарность. — Крикнула Она на ходу, вылетая за пределы Параклета.